Он мой Февраль - Евгения Ник

— Мамуль, ну хватит жаловаться и ставить человека в неловкое положение, — немного ворчу для порядка.

— Все нормально, — отбивает он.

— Я провожу тебя, — говорю Феде и тоже встаю.

Плетусь за мужчиной до самой калитки, глядя на его широкую, крепкую спину, и как-то даже грустно становится. Мама, вообще-то, права, вечер на самом деле получился хорошим.

— Федор, вы же помните дорогу? — спрашиваю с беспокойством, все-таки на улице темно, да и поздно.

— Так тут по прямой, иди, да иди. В трех переулках не заплутаю.

— Ну да, но вы все равно, будьте осторожнее.

— Будешь переживать? — выдает он с легкой ухмылкой.

— И вовсе не буду! — слишком резко выпаливаю и тут же прикусываю свой язык. — Вы же не местный, вдруг заблудитесь, замерзнете. Хорони вас потом… Ой, простите, — понимаю, что болтаю уже ерунду

— Зой, а давай на “ты”, завязывай мне выкать, неудобно же, — делает шаг в мою сторону. — Мы можем обменяться номерами телефонов, и, как только я доберусь до машины, то сразу тебе напишу или отзвонюсь. Идет?

— Д-да, конечно, — бормочу и покорно достаю из кармана телефон.

Федя делает мне дозвон, и я сохраняю его номер в контактах.

Ну, до встречи, Зайка, — бросает он с улыбкой, отступает на шаг назад, затем два быстрых вперед, сгребает меня в объятия и неожиданно целует.

Капюшон соскальзывает с головы, снежный вихрь тут же кружит, танцует вокруг нас, в короткие угги набрался снег, но мне совершенно не холодно. Федя действует на меня подобно огню. Распаляет, порождает внутри меня, что-то давно забытое и стертое. И мне бы оттолкнуть его. Кто права дал целовать девушку, которую он и знает-то всего один день? Но я лишь выдаю глубинный стон и жмусь к нему ближе, впитывая в себя его, ненормально действующий на меня, аромат, пробуя его на вкус, который, кажется, вмиг стал моим самым любимым “блюдом”. А потом… Федя улыбнулся мне и ушел.

Он обещал мне написать или позвонить, но пропал… Лжец!

Глава 5

Фёдор Баринов

Ну что я могу сказать, сам охренел от своего поступка. Не знаю, что на меня так подействовало, вроде и алкоголь не пил. Я ведь почти ушел. Магия момента, не иначе. Не могу назвать себя супер — романтиком, но попробую объяснить: Зоя стояла под светом уличного фонаря, крупные хлопья снега буквально вбивались в ее волосы и мерцали словно маленькие драгоценные камни, а глаза и… губы. Даже подумать не успел — тело оказалось куда быстрее мозга.

Поцеловал я ее.

А сейчас иду, как придурок, и улыбаюсь. Во рту до сих пор ее вкус чувствую. Охерительный. Еще бы продолжил, пошел дальше. Да я так и вижу ее на себе, под собой, на кровати, на столе, на полу. Да везде, черт возьми! Совсем крышей поехал. Учитывая, что…

— Эй ты!

Громкий голос выдирает меня из ванильных мыслей, оборачиваюсь и вижу, как в мою сторону двигаются три темные фигуры. Моментально понимаю, что это нехороший знак. Кажется, у меня проблемы. Останавливаюсь, все равно по такой каше не убежишь далеко, да и тупо это как-то.

— Слышь, это ты сейчас от Юдиных вышел? — говорит мужчина, отекший, с недельной щетиной и в засаленном пуховике. Очевидно, любитель приложиться к бутылке.

— Давайте не ходить вокруг да около. Что надо? — отвечаю ровным тоном. — Какие-то проблемы, мужики?

— У нас нет, а вот у тебя — да, — отбивает второй персонаж.

Здоровяк приближается ближе, и я узнаю в нем Семена Сорокина, того самого, из библиотеки. Ну все, приехали.

— Ты какого хрена около моей Зайки терся, ублюдина городская?

— А ты ее мужик, что ли? — бросаю в ответ с ухмылкой. — Или только слюни пускаешь со стороны?

Ну и дурак я.

* * *

В общем, эта компания отметелила меня в троечка. Да, куда-то и мой кулак долетал, и достаточно болезненно, судя по вскрикам моих соперников, но бой все-таки был неравным. А когда все закончилось, я еще долго лежал на снегу, окроплённом кровавыми следами недавней драки. Хорошо хоть не замерз насмерть. Где-то спустя час мимо проезжал какой-то дед на старенькой Волге и заметил меня. И в нем я тоже потом узнал знакомого — дед в шляпе из библиотеки. Имя не помню, а вот фамилия, кажется, Кругликов. Отвез он меня к себе в дом, отмыл, отогрел, горячим чаем напоил, помог привести себя в порядок. Насколько это вообще было возможно.

— Ну парень, бывай, — ответил старик, останавливаясь около моей машины рано утром. — И больше так поздно по улицам не броди, всякие докопаться могут. Так и не скажешь, кто это был? Внешность, приметы хоть какие? Я местных всех знаю, ты не утаивай, как найду, они у меня потом по шапке-то получат.

— Нет, отец, ничего не помню, — с легкостью солгал.

— Они тебя подись обобрали до нитки? Телефон на месте? — спросил он.

А я только тогда вспомнил, что не позвонил Зое. Да и не наберу уже, смартфон мой разбился вдребезги, а показаться в таком виде стыдно даже. Ну ничего, со Степаном я еще обкашляю наш нерешенный вопросик.

Вернулся в город злой как собака и упоролся на целых две недели в работу. О девушке из Криворечкино даже думать себе запретил. Это же было так… мимолетное влечение под светом фонаря.

Каждый день уверял себя, что меня заботят только теплицы.

* * *

— Ну что команда, сегодня очень важный день, — заявляю с победной улыбкой на утреннем собрании. — Освещение! Да, вы не ослышались, сегодня в наших тепличках будут устанавливать лампы. Просто не верю сам до конца. Сколько крови у нас попили с этим освещением, но все терки удалось уладить. Правда, есть риск, что первое время, кто-то из местных еще будет возмущаться, но ничего, думаю, со временем все поймут, какое важное предприятие заработает у них под боком.

— Будут возмущаться, подарим им рулонные шторы, — прыскает смехом Петров — наш продажник.

— Федя, ты просто танк! — заявляет Аня и подмигивает мне. — Но надо помнить, что будет еще итоговая проверка от пожарников.

— Прорвемся, я лично за всем слежу. Косяки сразу заставляю устранять.

— Баринов, реально поражаюсь твоей удачливости. Сколько раз за эту стройку века у нас все летело в тартарары, но каждый раз в самый последний момент ты выкручивался, и все выходило даже лучше, чем планировалось изначально.