Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Но удар остановился. Рука замерла, как только на поверхности его кожаной формы выступила бусинка багряной крови. Я снова и снова пыталась вонзить клинок глубже, но невидимая сила удерживала руку на месте, заставляя ее дрожать.

— Так трогательно, — произнес он тихо.

В тот же миг мои пальцы разжались против моей воли, и кинжал с лязгом упал на пол.

Не думая, я сорвалась и вцепилась зубами ему в бок.

Он лишь слегка дернулся от атаки и низко зашипел.

— Ты себе сейчас совсем не помогаешь.

Я стиснула зубы.

— Клянусь, я сейчас…

— Что, снова меня укусишь? — в его голосе прозвучала мягкая, самодовольная насмешка. — Ты, должно быть, самая слабая Сумеречная за всю историю этого царства.

Я зашипела от бессилия, пытаясь лягнуть его, но он был как скала, едва ли вообще заметил мои попытки.

Из дверного проема раздался вздох, как раз в тот момент, когда Эфир развернулся, чтобы начать подъем к камере заключения, и мои глаза встретились с совершенно растерянной Эффи. Осознание происходящего медленно доходило до нее, окрашивая щеки румянцем.

— Что… Как я сюда попала? Что вообще происходит? — она путалась в словах, торопливо следуя за нами.

— Эффи, в следующий раз делай, как тебе сказано, и жди, — это был весь его ответ.

Меня нелепо трясло при каждом шаге, и я чувствовала, как выражение лица Эффи меняется, злость теперь была направлена исключительно на меня.

— Ах ты сука! — завизжала она, ее глаза вспыхнули пульсирующим светом. — Я ведь была так добра к тебе!

И вдруг ее тело исчезло и тут же возникло в дюймах от моего лица.

— Я же тебе рис принесла… — начала она, но Эфир оборвал ее на полуслове.

— Не трать его зря, Эффи, — прорычал он, продолжая подъем и увеличивая расстояние между мной и этой женщиной. Она раздраженно зашипела, скрестила руки на груди и, резко развернувшись, ушла.

Я бессильно уронила голову, уставившись в каменный пол.

Ни капли раскаяния я не испытывала.

Мы поднимались все выше, и мое тело обмякло, словно тяжесть осела прямо в костях.

Меня накрыло чувство поражения.

Когда мы достигли покоев, он не сразу поставил меня на ноги. Напротив, его хватка усилилась, пальцы впились в плоть, пока он нес меня к окну.

— Смотри, — приказал он тихим, смертельно опасным голосом. — Смотри, к чему ты так стремишься сбежать.

Туман за стеклом рассеялся, и взору предстал серый, бесконечный пейзаж, изломанный кривыми деревьями и осыпающимися руинами. Вечные сумерки окрашивали все в оттенки пепла и тени.

— Вот, что сделали твои люди, — прорычал он, горячим дыханием касаясь моего уха. — Вот, что Сидхе у нас украли.

Он наконец опустил меня, но прежде чем я успела пошевелиться, уже прижал к стене. Его золотые глаза пылали такой яростью, что сердце заколотилось… Не от желания, а от страха.

— Так скажи мне, Принцесса, — титул сочился ядом, — тебя учили воровать и эссенцию тоже? Или только управлять чужими разумами?

— Я не понимаю, о чем ты, — выплюнула я, но голос предательски дрогнул.

Он жестоко рассмеялся и наклонился ближе, так близко, что я различила янтарные вкрапления в радужках глаз.

— Нет? Тогда объясни, как ты впитала наши тени в ту ночь. Как ты владела ими, будто была рождена для этого.

— Я не…

— Не лги мне, — он сжал пальцами мой подбородок, заставляя поднять взгляд. — Я видел тебя. Я видел, что ты такое.

— И что же я такое? — слова сорвались шепотом.

Что-то мрачное мелькнуло в его чертах.

— Вот это я и намерен выяснить.

Он отпустил меня, и я сползла спиной по стене.

— В ту ночь, когда мы тебя забрали, ты была в этом нелепом платье, — продолжил он, обходя меня по кругу. — Но дралась ты как солдат. Значит, либо ты важная персона, либо часть Стражи.

— Я разносила напитки, — огрызнулась я.

Он холодно рассмеялся.

— В таком платье? С таким кинжалом? — он вытащил мой украшенный золотистой пылью и изумрудами клинок в цветах Сидхе из-за пояса. — Попробуй еще раз.

Когда я промолчала, он подошел ближе.

— Кто ты для них? — его глаза сузились. — Откуда ты?

— Ты прекрасно знаешь, откуда я, — прошипела я, поднимаясь на ноги.

— Это не ответ. — Его рука метнулась ко мне, пальцы сомкнулись на шее. — Мы могли решить это по-хорошему, но раз ты явно намерена все усложнять, пойдем по-моему.

Его лицо было слишком близко, от него исходил жар.

— Как ты оказалась у Сидхе? Они тебя забрали, или ты вошла в их мир по собственной воле?

— Я. Из. Сидхе, — выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Он пристально, недоверчиво изучал меня, словно не мог осмыслить услышанное.

— И какова твоя должность? — спросил он. — В Страже?

— Я же сказала…

— Правду, — зарычал он. — Или я буду вынужден считать тебя немедленной угрозой этому миру. А с угрозами я разбираюсь соответствующе.

Его тон обжег ледяным страхом, но под страхом вспыхнуло что-то иное. Злость.

— Хочешь правду? — прошипела я. — Я не знаю, почему могу управлять тенями. Не знаю, почему твоя тьма позвала меня той ночью. Но я знаю одно: угрозами ты не добьешься того, что тебе нужно.

Он как-то изменился в лице. Возможно, удивился моему неповиновению. Или честности, что прозвучала в моем голосе. Его хватка на моей шее ослабла.

— Как они это делают? — его голос был тихим. — Как они заполняют башни?

— Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь, — я закипела. — Я не знаю, что ответить.

Он сделал шаг назад, гнев на его лице сменился чем-то расчетливым. Золотые глаза обжигали взглядом. Уже не с прежней яростью, а с безжалостной холодной расчетливостью, словно каждое движение и мысль были тщательно взвешены.

— Последний шанс, — сказал он низким, глухим голосом, что прозвучало словно рокот. — Скажи правду о себе, о том, как они нас истощают, и я гарантирую, что с тобой будут обращаться достойно.

Я встретила его взгляд с дерзостью.

— Всю свою жизнь со мной обходились отвратительно. Почему ты думаешь, что эти угрозы хоть что-то для меня значат?

— Что ж, — сказал он, приближаясь, голосом