Лже-няня для вдовца - Кира Блейк

Я взял печенье. Оно было тёплым, рассыпчатым, с ванильным запахом. Таким же, как от неё.

— Вкусно, — сказал я. — Спасибо.

Лиза довольно заулыбалась и потребовала, чтобы я попробовал ещё пять штук. Я съел пять. Просто чтобы видеть, как она радуется.

Потом Лиза пошла мыть руки (под строгим контролем Кати, потому что «смотреть мультики только после мытья рук, единороги обидятся»). Я остался один на кухне.

Стоял у окна, смотрел на сад и пытался понять, что со мной происходит.

Это просто благодарность, убеждал я себя. Она хорошо относится к Лизе. Лиза счастлива. Я спокоен. Это рабочие отношения.

Но когда Катя вернулась на кухню, и мы снова остались вдвоём (Лиза ускакала в гостиную выбирать мультик), в воздухе повисло что-то тяжёлое.

— Вы что-то хотели? — спросила она, чувствуя мой взгляд.

— Нет, — ответил я слишком быстро. — Просто... Как у вас дела? Всё хорошо?

— Да, — она кивнула. — Лиза чудесная. Очень талантливая, кстати. У неё отлично получается подбирать цвета. Я думаю, у неё художественный вкус.

— В меня, — усмехнулся я. — Я в искусстве ноль.

— Значит, в маму, — сказала Катя и тут же прикусила губу. — Извините, я не хотела...

— Всё нормально, — перебил я. — Да, наверное, в маму. Она рисовала. Не профессионал, но любила.

Повисла пауза. Я не знал, зачем сказал это. Я вообще никому не рассказываю про жену. Даже психологу, к которому водил Лизу, говорил сухие факты. А тут вывалил на какую-то няню.

Катя смотрела на меня. В её глазах не было жалости, которую я ненавижу. Было понимание. И тепло.

— Тяжело, наверное, одному, — тихо сказала она. — С ребёнком.

— Я справляюсь, — ответил я жёстче, чем хотел.

— Я знаю, — она не обиделась. — Вы молодец. Правда. Лиза очень вас любит. Она всё время про вас рассказывает. Какой вы сильный, умный, как вы её носите на плечах, как читаете ей на ночь...

— Я не читаю ей на ночь, — перебил я. — У меня нет времени. Я работаю.

Катя замолчала.

— Она это придумала, — сказала она наконец. — Чтобы вы были рядом. Хотя бы в фантазиях.

У меня внутри всё сжалось.

Лиза придумывает, что я читаю ей сказки. Потому что в реальности я этого не делаю.

Я почувствовал себя последним дерьмом.

— Роман, — Катя шагнула ближе. — Я не осуждаю. Я просто говорю, как есть. Вы даёте ей всё материальное. Но ей не хватает вас. Просто вас.

Она стояла так близко, что я слышал её дыхание. Пахло ванилью, мукой и ещё чем-то тёплым, домашним. Моя рука сама потянулась к её лицу. Я хотел стереть муку с её щеки.

Но в последний момент отдёрнул.

— Спасибо за сегодняшний день, — сказал я официальным тоном. — Завтра, как обычно?

— Да, — она отступила. В её глазах мелькнуло что-то... разочарование? Или мне показалось? — До завтра.

Она ушла, а я остался стоять на кухне. Среди муки, печенья и запаха ванили. И чувствовал себя полным идиотом.

Потому что мне хотелось, чтобы она не уходила.

Чтобы осталась.

Навсегда.

— Пап! — позвала Лиза из гостиной. — Иди смотреть мультик! Про единорогов!

Я выдохнул, стёр с лица всё лишнее и пошёл к дочери.

Но мысли о Кате не отпускали до самой ночи.

Глава 4

Катя

Я влюбилась в миллиардера.

Нет, давайте сразу расставим точки над «ё»: я не влюбилась. Я просто... залипла. Как муха в мёде. Как тот самый дурацкий единорог, которого я рисую Лизе уже третью неделю подряд.

Просто он смотрит так, будто видит меня насквозь. Просто у него руки, от которых хочется, чтобы они меня касались. Просто когда он говорит «спасибо» своим низким голосом, у меня внутри что-то переворачивается.

Я идиотка.

Сижу в своей восьмиметровой каморке, смотрю в потолок с отклеившимися обоями и пытаюсь убедить себя, что всё под контролем. Я няня. Временная. Фальшивая. Самозванка, которая боится разоблачения каждый божий день.

А ещё я вру ему каждый день.

И это самое ужасное.

Сегодня утром я приехала, как обычно. Лиза встретила меня в пижаме с единорогами (другой, розовой, я таких в магазине не видела, наверное, из Парижа или ещё откуда-то, где живут люди, которые могут позволить себе пижаму за тысячу долларов для четырёхлетки).

— Катя! — заорала она и повисла у меня на ноге. — А сегодня будем рисовать драконов?

— Будем, — пообещала я, подхватывая её на руки. — Но сначала завтрак. Что нам папа оставил на завтрак?

— Папа уехал рано, — Лиза надула губы. — Он всегда уезжает рано.

Я вздохнула. Рома действительно уезжал рано. Я видела его мельком — он выходил из дома, когда я подходила к калитке. Кивнул, сказал «доброе утро» и укатил на своей чёрной машине, которая стоит как вся моя жизнь вместе с маминой квартирой и бабой Зиной в придачу.

Но от этого «доброе утро» у меня до сих пор бабочки в животе.

Днём мы с Лизой рисовали драконов. Потом лепили из пластилина драконов. Потом читали книжку про драконов. К четырём часам я уже видела драконов в каждом углу.

Лиза уснула на ковре. Просто вырубилась посреди игры — у неё сейчас возраст такой, энергия заканчивается резко, будто кто-то выключает тумблер. Я укрыла её пледом, убрала игрушки и пошла на кухню заварить чай.

И тут я увидела это.

Мой блокнот.

Он лежал на журнальном столике в гостиной. Тот самый, чёрный, с потрёпанными углами. Мой личный. Не тот, с которым я рисую Лизе единорогов, а тот, где я рисую для себя.

Я замерла с чайником в руках.

Вчера вечером, когда Рома провожал меня, я что-то доставала из сумки и, кажется, положила блокнот на столик. А потом забыла. Просто забыла, потому что думала о том, как он смотрел на меня на кухне.

Я подошла к столику. Блокнот лежал ровно, но мне показалось — показалось! — что его угол торчит чуть иначе, чем если бы его просто положили.

Я открыла.

Страницы были те же. Рисунки на месте. Но один... один рисунок был заложен закладкой. Я не клала туда закладку. Я вообще не пользуюсь закладками.

Я открыла на этой странице.

И чуть не умерла.

Там был он.

Я рисовала Рому неделю назад, ночью, когда не могла уснуть. Просто по памяти, по фотографиям, которые видела мельком в доме. Его глаза, его руки, его линия плеч. Я нарисовала его портрет. Слишком честный, слишком... интимный.

Он видел это.

Я закрыла блокнот и села прямо на пол. Сердце колотилось где-то в горле.

Что теперь? Он