Простить невозможно забыть - Ника Горина

— Вставай. Скоро завтрак.

— Не хочу, — ответила Катя.

— Ты здесь не на курорте, девочка, — твердо произнесла женщина. — Вставай, умывайся и иди вниз. Завтрак в девять.

Катя поднялась на ноги. Бедра ужасно болели, ладони болели. Она вспомнила, как разбила вазу, схватила осколки, чтобы защититься. Но мужчина с татуировкой волка на груди вырвал их из ее рук, раня ее ладони еще больше. Он был четвертым.

Голова Кати закружилась. Она задрожала всем телом и присела на кровать.

— Выпей воды, — женщина поднесла к ее губам стакан.

Катерина послушно сделала несколько глотков.

Женщина проводила ее в ванную.

— Я хочу уйти, — тихо сказала Катя, поворачиваясь к ней. Взгляд ее оживился, стал умоляющим. — Помогите мне, пожалуйста, — она схватила ее за руки. — Мой папа богатый человек, он заплатит вам за помощь. Прошу, помогите!

— Сначала иди на завтрак и поговори с Петром Сергеевичем, — она вырвала свои руки из ладоней Кати. — Как он скажет, так и будет.

Кате не хотелось никуда идти. Хотелось спрятаться от всего мира и тихо умереть от боли. Она вошла в ванную и закрыла дверь, но женщина тут же открыла ее.

Около раковины стоял стакан с новой зубной щеткой и зубной пастой. Девушка открыла воду и выдавила пасту на щетку. Зеркало висело прямо перед ней, но она не могла, не хотела смотреть на свое отражение. Больше она не увидит в нем самой красивой девчонки в школе, за которой бегали толпы мальчишек… Почему она выбрала Кирилла?.. Этого…

От воспоминания о том, что он оттолкнул ее, бросил там, у гаража, ее как будто что-то обожгло внутри. Сам-то он наверняка убежал вместе с Мишей, и сейчас где-то ловит кайф…

А ведь мама говорила ей, что он наркоман и бездельник. Но Катя не верила. Она была влюблена и не замечала очевидных вещей. Он говорил, что студент, а сам целыми днями сидел в квартире, курил косяки или гулял с ней… И ему она подарила свою невинность!..

Злость на Кирилла немного привела Катю в чувство, она умылась и надела предложенные женщиной синие джинсы и легкий серый свитер, закрывающий горло. Даже белье нашлось нужного размера.

Интересно, сколько девушек тут было? Скольких девушек тут изнасиловали?

— Иди давай, — женщина открыла незапертую дверь и Катерина послушно пошла за ней по длинному узкому коридору, который заканчивался широкой лестницей вниз, на первый этаж. Катерина подошла к перилам и посмотрела вниз. Каменный пол. Интересно, если она прыгнет — умрет?

— Только ноги переломаешь, — произнесла женщина, проследив за ее взглядом. Она взяла девушку за руку и потащила за собой вниз.

— Заходи, — женщина открыла перед ней тяжелые двери в столовую.

В центре комнаты стоял длинный стол, во главе его сидел мужчина, которого она увидела в спальне первым. И те пятеро…

Они лишь окинули ее безразличным взглядом, не отрываясь от завтрака.

Сердце Кати замерло в груди, руки похолодели.

Женщина толкнула ее в спину и закрыла двери.

— А, Катерина, — произнес пожилой мужчина, вставая из-за стола.

— Нет, — девушка отступила, но уперлась спиной в запертые двери. — Только не снова, пожалуйста, — ее губы еле шевелились.

— Успокойся, девочка, тебя здесь больше никто не тронет. Проходи, садись, — он отодвинул для нее стул справа от себя. — Ну же, Катерина.

Девушка продолжала стоять, в ужасе переводя взгляд с одного насильника на другого.

— Катерина, — произнес мужчина уже тверже. — Присядь, прошу. Тебя никто не обидит.

Девушка медленно подошла и села.

— Вот и славно, — произнес мужчина, возвращаясь на свое место. — Чай? Кофе?

— Нет, спасибо, — прошептала она.

— Не отказывайся, Катерина. Ты моя гостья сегодня. Угощайся. Мария испекла вкусные булочки. Попробуй, — он протянул ей тарелку.

Дрожащей рукой Катя взяла одну и положила на блюдце перед собой. А мужчина поставил перед ней чашку ароматного чая.

— Я могу уйти? — спросила она чуть слышно, не поднимая глаз.

— Конечно, — ответил мужчина. — Но сначала позавтракай, а то ты же со вчерашнего вечера ничего не ела. И мой человек отвезет тебя домой.

— Правда? — Катя подняла на него глаза.

— Ты кушай, кушай, булочки просто волшебные, — подмигнул мужчина.

Катя откусила кусочек. Никто ничего не говорил. Все мужчины спокойно завтракали. А Кате кусок в горло не лез. Зачем он так нахваливает булочки? Они отравлены? В них наркотики?

Но она видела, как сам мужчина и тот человек, что сидел напротив нее, брали выпечку с той же тарелки.

И неужели ее так просто отпустят домой? После всего?

Когда с завтраком было покончено, вошли две служанки и убрали все со стола.

— Ах, Катерина, — произнес мужчина, — ты совсем ничего не ела. Заверните несколько булочек для милой леди, — обратился он к одной из служанок. — Она скоро уходит.

Девушка кивнула. И ушла с подносом грязной посуды. Но мужчины не расходились. Катя задрожала.

— Катерина, вижу, ты до чертиков напугана, но причин этому нет, — произнес мужчина. — Я уже тебе говорил, и еще раз повторю, в этом доме тебе больше никто не причинит вреда. Ты в безопасности.

Девушка ничего не ответила.

— Позволь представиться, — продолжал мужчина. — Петр Сергеевич. Хозяин этого дома. Эти мужчины — мои ближайшие помощники. Дмитрий, — он указал на мужчину, что сидел по левую сторону от него.

Катя на мгновение подняла на него глаза. Он смотрел на нее без всяких эмоций.

Он был третьим.

— Виктор, — продолжал Петр Сергеевич, указывая на мужчину рядом с Дмитрием.

На его лице, на правой щеке был заметный шрам. Он также окинул ее пустым взглядом. Будто и не он насиловал ее последним, когда у нее уже не было сил сопротивляться, не было сил кричать, и она просто лежала, захлебываясь слезами, смешанными с кровью от ран на ее руках…

— Вадим, — Петр Сергеевич указал на следующего сидящего за столом.

Мужчина с татуировкой волка на груди. Его она пыталась порезать осколками. А он вырвал их из ее слабых рук. Четвертый.

— Глеб, — продолжал мужчина.

Это тот, что сидел рядом с ней. Он слегка кивнул. И его взгляд безразлично скользнул по ее лицу.

Он первым овладел ею, когда…

— Олег, — представил Петр Сергеевич последнего мужчину рядом с Глебом.

Когда Олег разорвал на ней всю одежду… Она пыталась уползти после того, как Глеб закончил, и Олег взял ее сзади, прижав лицом к ковру.

От всех этих воспоминаний ей стало плохо, она побледнела, сильно кружилась голова, руки и ноги затряслись.

Петр Сергеевич, без сомнения, видел ее состояние, но, как ни в чем не бывало, продолжал:

— Эти господа будут помогать тебе,