Отцы подруг для булочки - Бетти Алая

Вытираюсь, затем просушиваю голову. Стараюсь выкинуть из головы ночное порочное приключение. Почему-то язык не поворачивается назвать это ошибкой. Мне ведь так сладко было!

Выхожу.

На кровати лежит черная футболка. Огромная! Натягиваю трусики, а поверх явно мужскую вещь. Она достает до середины бедра. И пахнет…

Несмотря на легкий аромат кондиционера для белья, все равно чувствуется запах мужского одеколона. И от него у меня сводит низ живота.

— Уля! Завтрак готов! — слышу вопли Ирки, надеваю тапочки, которые она принесла, и спускаюсь.

Кухня у них просто огромная! Я бывала тут не раз, так что убранство не шокирует. Катя сидит, держится за голову.

— Ты как? — хрипит.

— Нормально, — вру.

— Девочки! Моя фирменная яичница поставит вас на ноги! — Ирка выглядит свежей.

— У тебя нет похмелья? — стону, глядя на то, как подруга порхает по кухне.

— Это наследственное, у папки тоже нет, — смеется она.

— Ведьма! — выпаливаем с Катей в голос.

Ира смеется. Интересно, а где, собственно, ее отец? У меня уже нет сомнений, что мои ночные приключения — его рук дело.

И не только рук.

И не только его.

— Боже! — выстанываю помимо воли.

— Что такое? — Ира ставит передо мной тарелку с жареным беконом и яичницей.

Затем кружку с кофе. Я благодарно улыбаюсь. Надеюсь, мужчины проспят до момента, когда мы уедем. Потому что я не смогу им в глаза смотреть! Это ужас! Позорище просто!

— Ну так как будем мудака твоего наказывать? — глаза Ирки аж сияют в предвкушении. — Я хочу, чтобы он страдал!

— По-моему, ты хочешь этого больше меня, — смеюсь.

— Естественно! Ты такая классная! Он должен в ногах у тебя ползать, Уля! — объявляет она и отправляет в рот румяный кусок бекона.

— Давай подумаем об этом потом, — криво улыбаюсь.

Мне стыдно! Я такое с ее отцом творила, божечки! Но, как назло, мысли раз за разом возвращаются к горячей ночи и тем восхитительным оргазмам, которые я испытала.

— Не потом, — подает голос Катя, — сегодня поедем шопиться и сделаем из тебя еще большую красотку! Потом ночью в клубе подцепим классных мальчиков и выложим тааакие сториз, закачаешься!

Не успеваю и рта открыть, как со стороны двери раздается глубокий низкий баритон, от которого бабочки в животе начинают неистово порхать.

— И куда это вы собрались, юные алкоголички? — в дверном проеме появляется высоченный накачанный мужчина с густой темной бородой.

На нем спортивные штаны низкой посадки и просторная футболка. Такая же, как моя, только серая. Стараюсь слиться со столешницей.

— Пап, доброе утро, — Ира спрыгивает с барного стула и бежит к отцу.

Чмокает его в небритую щеку. Кровь отливает от лица. Ведь тут на кухню заходит и второй мой ночной любовник.

— Пап, — закатывает глаза Катя, — ты тоже тут…

— Как видишь, — блондин сурово смотрит на дочь.

Может, пронесет и они забыли? Ведь тоже были пьяные! Мало ли что привиделось, правда? Сглатываю.

— Пап, у нас был повод! Уле изменил ее парень! — тараторит Ирка. — Это серьезно!

— Уле? — выгибает бровь Горский, затем бросает на меня такой горячий взгляд, от которого мое сердце отправляется прямиком в нокаут.

Я во все глаза смотрю на Всеволода Горского. В горло словно песка насыпали. Кажется, мне конец…

Глава 5

Всеволод

Смотрю на свою ночную нимфу, облаченную в мою футболку. Взгляд невольно опускается к мягким голым бедрам. Она сжимает ножки, прячет взгляд.

Член тут же приподнимается. Блядь! Незаметно поправляю его. Хорошо, что надел домашние широкие штаны.

— Ой! А я вас даже и не познакомила! — смеется Ира. — Пап, это Ульяна! Наша с Катей лучшая подруга! Отличница, красавица…

— Комсомолка, спортсменка, — заканчиваю за дочерью, прищуриваюсь.

— Точно! — улыбается Катя.

Странная вещь. Катюха — красивая девчонка. Но для меня она ребенок. А вот Ульяна… я не могу глаз от нее отвести. Хотя девушки ровесницы.

Так и вспоминаю, как она крутилась на языке Ваньки. И какая сладкая у нее грудь…

— Очень приятно познакомиться с лучшей подругой моей дочери, — протягиваю ладонь.

Девушка смотрит на мою руку. Затем робко пожимает. Такая у нее тёплая ладошка. И она ей этой ночью страстно сжимала мой член. Да блядь! Прокашливаюсь.

— Ульяна… — поднимает на меня огромные янтарные глаза.

Красивая. Рот тут же наполняется слюной.

— Всеволод Борисович, — растягиваюсь в улыбке, не желая отпускать нежную ладошку.

Да что со мной, блядь, такое? Я всегда выпроваживаю женщин после секса. Может, дело в том, что именно его у нас с Улей и не случилось?

Пытаюсь успокоиться. Она подруга моей дочери. У нас огромная разница в возрасте. Я просто не имею права думать о ней, как о женщине.

Но почему тогда по телу проходит волна дрожи от взгляда ее больших и таких невинных глаз?

— Тебе идет моя футболка, Ульяна, — произношу так, чтобы слышала только она.

Девчонка вздрагивает.

— Кстати, мы собираемся в «Санрайз», — подает голос дочь Ваньки, — пап, приглашения в ВИП зону достанешь?

Мы с другом переглядываемся.

— Зачем вам туда? — хмурится Иван. — Посидели бы дома. Тут бухать безопаснее.

— Потому что мы хотим, чтобы Уля расслабилась и снова почувствовала себя желанной! Мы же не будем ни с кем ничего делать, — встревает моя Ирка.

Стискиваю зубы. От одной мысли, что это сладкое тело будет вытанцовывать в самом элитном и порочном клубе столицы, мне хочется посадить Ульяну дома. И дочку заодно.

Но я знаю, что моя Ира ответственная и умная девушка. Она не станет ложиться под мужика в клубе. Насчет Ули я не уверен… вернее, не так.

Ее сердце разбито, и она может на эмоциях поверить какому-нибудь мажору. Этого я допустить не могу.

— Ладно. Но в одиннадцать дома, — отрезаю, затем иду к кофеварке.

Прохожу мимо Ульяны, вдыхаю ее нежный сладкий аромат.

— Ну, пап! Там в десять только все самое интересное начинается! — канючит Ира.

— Иначе никуда не поедете! — прикрикиваю. — Вы три молодые девушки. Одни будете в этом чертовом клубе.

— Я попрошу Степана проследить, — хмыкает Ванька, — не волнуйся. Тем более там ВИП зона отдельно. Выделят им охранника, и ни один мажор не подкатит.

— ЭЙ! — Катя надувает губы.

При этом Ульяна сидит, опустив глазки на свои колени. Такая вся хорошая девочка. Которая еще ночью вжимала лицо Ивана в свою промежность и требовала лизать активнее.

Бляяядь…

— В двенадцать! — торгуется Ира, сверкает глазами. — Уле нужно развеяться! А мужское восхищение прекрасно поднимает самооценку!

— Ладно.