По воле случая или трофей для орка - Бай Мурзаева

— Беги, черт возьми!

И я побежала. Не думая, не глядя по сторонам. Ноги подкашивались, связанные запястья мешали балансу. Я влетела в зеленый полумрак, спотыкаясь о корни, хватая ртом влажный, спертый воздух. Крики и звуки боя быстро стихли, поглощенные густой стеной деревьев.

Я бежала, пока в легких не осталось воздуха, пока не закололо в боку. Наконец, силы окончательно покинули меня. Я рухнула на мягкий, влажный мох, судорожно глотая воздух. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и странными, чужими щелчками. Каждый звук заставлял меня вздрагивать.

Не успела я отдышаться, как услышала приближающиеся шаги. Хруст ветки. Шуршание листвы.

Ужас сковал мое нутро. Они нашли меня. Твари или… или другие орки? Может, Гарк выжил и теперь ищет свой «трофей»?

Я отползла за толстый ствол дерева, прижалась к нему спиной. Сил бежать уже не было. Когда шаги стали ближе, я, зажмурившись, подняла связанные руки, пытаясь прикрыть голову. Жалкая, бесполезная защита.

Тень упала на меня. Большая, перекрывающая скудный свет. Я сжалась, ожидая удара и боли.

Но вместо этого я почувствовала резкое движение у своих запястий. Легкое давление, короткий хруст — и вдруг веревка ослабла.

Я опасливо приоткрыла глаза.

Передо мной стоял Гриом. Он тяжело дышал, его лицо было бледным, а губы поджаты от боли.

В его руке был небольшой, но острый кинжал. Я перевела взгляд на запястья, на них болтались обрезанные веревки. Следы от них горели на коже, но сами руки были свободны.

Мы смотрели друг на друга. Он с тем же суровым, изучающим взглядом, а я в полном недоумении, смешанном с остатками дикого страха.

Гриом был тяжело ранен, он держался за бок, и из-под его пальцев сочилась кровь.

— Твари… — его голос был хриплым. — Ушли.

Он сделал шаг и пошатнулся. Я инстинктивно вскочила, готовая снова бежать, но он лишь оперся плечом о дерево, с трудом переводя дыхание.

— Ты перерезал веревки, — пробормотала я, все еще не веря.

Бросив на меня короткий взгляд, в котором читалась усталость и что-то, что я не могла понять, он произнес:

— Бежать со связанными руками глупо и опасно, теперь можешь идти.

Оставить его здесь, раненого, и попытаться одной найти дорогу в этом лесу?

Я посмотрела на его рану. Кровь медленно сочилась сквозь пальцы, лицо теряло последние краски. Он спас меня. Дважды. Вытащил из клетки и теперь освободил мои руки.

В его глазах я видела воина, который исполнял свой долг, каким бы ужасным он ни был. И который, даже будучи на краю гибели, поступил… правильно.

Я сделала шаг вперед. Потом еще один. Мои руки все еще дрожали.

— Сядь, — тихо сказала я. — Дай я посмотрю.

Он удивленно поднял бровь, но, после мгновения колебания, медленно сполз по стволу на землю, расслабился и прикрыл глаза. Его дыхание было уже прерывистым.

Я опустилась перед ним на колени, отодвигая его окровавленную руку. Рана была рваной и глубокой.

Закрыв глаза, я нашла внутри себя накопившийся маленький клубок магии и прижала руки к его горячей коже.

Свет вспыхнул, и я погрузилась в знакомую, изматывающую работу исцеления.

Я помогала ему не потому, что он был мне дорог. А потому что в этом чудовищном лесу одной мне не выжить.

Глава 5

В чаще

Когда последние капли магии вытекли из меня, я отшатнулась и упала на мягкий мох, чувствуя, как мир плывет перед глазами. Руки дрожали, но я только что исцелила по своему желанию, а не следуя чужому приказу.

Гриом опирался спиной о дерево, его могучая грудь поднималась и опускалась ровно и глубоко. Свежий розовый шрам контрастировал с зеленой кожей на его боку, свидетельство моей работы. Старые шрамы покрывали его тело словно карта прожитой жизни, и каждый шрам показывал, что этот орк не раз смотрел в лицо смерти. И каждый раз выживал.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по дрожащим рукам, и, наконец, остановился на своем боку. На шраме.

Он коснулся пальцами нового шрама нежно, почти с недоумением. Потом посмотрел на меня. В этих темных глазах я не увидела привычной мне снисходительной жалости. Лишь холодный, испытующий вопрос.

— Почему помогла? Ты могла спокойно идти дальше.

— Ты меня спас, — голос мой сорвался на хриплый шепот. Я поднялась, держась за ствол дерева, пока мир не перестал плыть перед глазами. Признаться, что он — мой единственный защитник в этом лесу? Ни за что. — Я всего лишь вернула долг.

Он же не будет причинять вред той, что его исцелила?

Оторвав взгляд от него, я попыталась вглядеться в чащу. Бесполезно. Лес смыкался сплошной зеленой стеной. Длинные тени, рожденные заходящим солнцем, ползли по земле. Холод, липкий и влажный, пробирался под мое платье, заставляя ежиться.

— Что теперь? — неуверенно выдохнула я, бессознательно потирая освобожденные запястья.

Он изучал меня, его темные глаза метались между моим бледным лицом, дрожащими руками и густым лесом за моей спиной. Я видела, как сжимаются его челюсти.

Наконец, он тяжело вздохнул и, поднявшись, выпрямился во весь рост. Его движения были уверенными, сила возвращалась к нему с пугающей скоростью.

— Теперь мы должны выжить и выйти из этого леса, — его голос был низким и твердым. — Вдвоем.

Он обвел тяжелым взглядом лес, его ноздри расширились, словно вынюхивая что-то.

— Здесь нельзя оставаться. Место разлома привлечет других тварей.

— Ты повезешь меня обратно? К Гарку? — вырвалось у меня, и в голосе прозвучал страх, который я не смогла скрыть.

Он резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то темное.

— Они все мертвы. — он произнес это без эмоций, но его руки, сжатые в кулаки, выдавали бурю, которую он в себе душил. — Больше нет отряда Гарка… и моего тоже.

Он развернулся и устремился к зарослям кустарников.

— Идем.

— Куда?

— Подальше от смрада Разлома, — бросил он через плечо не останавливаясь.

Я плелась за его спиной, спотыкаясь о корни и кочки. Он шел быстро, не оглядываясь, но я заметила, что он слегка замедлял шаг, когда я отставала.

Мы шли в молчании. Где-то высоко в кронах пронзительно вскрикивала невидимая птица. В густой темноте подлеска шелестело и переползало что-то шуршащее, и я ловила себя на том, что ищу защиту рядом с его мощной спиной. И ненавидела себя за эту слабость.

— Здесь, — его голос, низкий и резкий, разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть. Гриом замер перед