Доктор, мое сердце в твоих руках! - Рина Фиори

— Последний раз… наверное, в колледже, на медосмотре, — вспоминаю, как будто пытаюсь откопать мамонта в своей памяти. — Но тогда все было в порядке. Я даже отжималась больше всех на физкультуре!

— В детстве у вас были какие-то проблемы с сердцем? — настаивает Соколовский, сверля меня взглядом, словно рентгеном.

Вспоминаю. Мама говорила про шумы в сердце, но потом вроде все прошло.

— Да, — отвечаю, чувствуя, как в груди нарастает тревога и начинает конкурировать с рок-концертом истеричная самба. — Но потом все прошло, врачи сказали, что перерасту. Типа, это как молочные зубы, только в сердце.

Глеб Владиславович хмурится еще сильнее, будто я только что призналась в краже бриллиантов королевы.

— Это нужно проверить, — говорит, решительно вставая из-за стола. — Сейчас же сделаем повторное ЭКГ. И чтобы наверняка!

— Сейчас? — переспрашиваю, чувствуя, как паника подступает все ближе и начинает дирижировать моим внутренним оркестром. — Может, лучше завтра? Или послезавтра? Или вообще никогда?

— Нет, сейчас, — отрезает, как хирург скальпелем. — Чем быстрее мы проверим мои подозрения, тем лучше. Идемте. И никаких «но»!

Соколовский выходит из кабинета, и я, словно зомбированная, следую за ним. Ноги на ватных подкосах заплетаются, и я почти падаю, но вовремя хватаюсь за дверной косяк. Мы идем по коридору, и каждый шаг отдается гулким эхом в моей голове.

В голове крутятся самые мрачные мысли. Что, если у меня действительно что-то серьезное? Что, если мне нужна операция?

А может я и вовсе скоро стану звездой медицинских журналов с диагнозом «Самое странное ЭКГ в истории»?

Приходим в кабинет функциональной диагностики. Глеб Владиславович что-то быстро говорит медсестре, и она кивает, готовя аппарат для ЭКГ. Она смотрит на меня с сочувствием, и от этого становится еще хуже.

— Ложитесь на кушетку, — говорит мне Глеб Владиславович, указывая на белую клеенку, которая выглядит подозрительно новой и чистой.

С трудом повинуюсь. Сердце бешено колотится, кажется, что сейчас выскочит из груди и убежит в другой кабинет. Медсестра прикрепляет к моей груди и конечностям холодные электроды. Я вздрагиваю от неожиданности.

— Дышите ровно, не двигайтесь, — говорит она, словно я робот, а не человек, охваченный паникой.

Стараюсь выполнить ее инструкции, но это непросто. Мысли путаются, в голове — полный хаос.

Проходит несколько мучительно долгих минут, и медсестра отключает аппарат.

Она что-то смотрит на экране, потом передает распечатку Глебу Владиславовичу.

Он внимательно изучает кардиограмму, хмурится. Молчит. Его лицо становится все более непроницаемым, как будто он пытается расшифровать послание инопланетян.

А до меня только доходит: зачем тогда Соколовский сам мне утром ЭКГ делал, если может вполне отправлять пациентов сюда, в кабинет функциональной диагностики? Неужели он решил устроить мне личный аттракцион страха?

— Ну что там? — не выдерживаю, нарушая тишину, которая давит на уши. — Что со мной? Я жить буду?

Теперь волнения добавляют не только возможные проблемы с сердцем, но и вопрос: что это задумал босс?

Он поднимает на меня задумчивый взгляд. В глазах плещется какое-то странное выражение, которое я никак не могу расшифровать.

— Странно, — говорит он, наконец-то прерывая тягостное молчание.

Внутри все опускается…

Глава 5

— Странно, — повторяет босс, потирая пальцами небритый подбородок. — Здесь все в порядке. Кардиограмма идеальная. Прямо как у космонавта перед полетом.

Я смотрю на него, как баран на новые ворота. То есть, получается, вся эта паника была зря?

— В смысле? — не понимаю я. — Как это возможно?

— Это значит, что первая кардиограмма была ошибочной, — объясняет он. — Скорее всего, произошла какая-то путаница.

Облегчение волной накрывает меня с головой. Чувствую, как напряжение покидает мое тело.

— Ошибочной? — повторяю, не веря своему счастью. — Слава Богу!

— Да, ошибочной, — подтверждает Глеб Владиславович. — Но все равно, вам не помешает пройти полное обследование. Просто для собственного спокойствия.

— Обязательно, — киваю. — Обязательно пройду.

Мы возвращаемся в кабинет. Я сажусь на свой стул, чувствуя себя совершенно разбитой. Этот внезапный приступ страха вымотал меня до предела.

— Извини, что так напугал, — говорит Глеб Владиславович, садясь за стол. — Но я должен был проверить. Для меня важно здоровье не только пациентов, но и коллектива.

— Ничего, — отвечаю, стараясь улыбнуться. — Главное, что все в порядке.

— В качестве извинений предлагаю сегодня вечером поужинать вместе. Просто ужин, — выставляет раскрытую ладонь вверх.

Думаю несколько секунд, как поступить. С одной стороны, если задержусь, у семьи будут вопросы ко мне.

А с другой, это же корпоративная этика и все такое. Как боссу отказать? Тем более, он ничего запрещенного не предлагает.

— Хорошо, можно просто ужин, — соглашаюсь.

Глеб Владиславович в ответ кивает и снова углубляется в свои бумаги. Я тоже пытаюсь вернуться к работе, но мысли все еще блуждают где-то далеко.

В голове крутится вопрос: как могла произойти такая ошибка? И почему именно со мной?

Внезапно Глеб Владиславович поднимает голову.

— Савочкина, а вы не могли случайно перепутать свою папку с чьей-нибудь другой? — спрашивает неожиданно.

— Перепутать? — переспрашиваю. — Не знаю… Может быть… Я же сегодня столько бумаг перебрала.

— Посмотрите, — говорит, кивая на стопку бумаг. — Проверьте, все ли документы на месте.

Начинаю перебирать папки на своем столе. И действительно, в одной из них папок не хватает результатов ЭКГ. На папке — фамилия какого-то мужчины, пожилого.

— Вот! — восклицаю я. — Вот она! Чужая кардиограмма принадлежит, скорее всего, этому мужчине!

— Отлично, — говорит Глеб Владиславович. — Значит, все дело в этом, — он сверяет шифр на папке и на кардиограмме. Совпадает.

Ну конечно, моего дела нет среди остальных бумаг, я ж не пациентка клиники, вот Соколовский и решил, что лежащее на самом верху ЭКГ — мое.

А я просто лишние результаты тут оставила и даже не подумала, что может произойти такая путаница.

Босс забирает у меня кардиограмму и кладет ее в нужную папку.

— Больше так не делайте, Савочкина, — говорит, строго глядя на меня. — В следующий раз будьте внимательнее.

— Хорошо, — отвечаю, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Я буду внимательнее.

Он снова отворачивается к своим бумагам. Я тоже пытаюсь сосредоточиться на работе, но мысли все равно возвращаются к произошедшему. Кажется, этот день полон сюрпризов. И далеко не все из них приятные.

Ближе к вечеру Глеб Владиславович уходит на очередную операцию. Я остаюсь одна в кабинете, разбирая остатки документов. В голове — тишина и спокойствие, нарушаемое лишь тихим тиканьем часов на стене.

Вдруг, в кабинет кто-то стучится.

— Войдите, — отвечаю.

На пороге появляется Настя, та самая медсестра, которая приносила Глебу Владиславовичу обед. Она смотрит на меня с каким-то странным выражением лица.