Кто же ты, моя жена? - Алекса Корр

А ещё… ещё я исполнила мечту своей мамочки. Сегодня наша команда вернулась с Милана, где прошел показ её последней коллекции. Да, не на мировых подиумах, но сам по себе факт. Её коллекция одежды имела успех в столице мировой моды, и у нас уже заключено несколько контрактов.

И этим я хотела сегодня с ней поделиться. Я верю, что наши родные, даже уйдя от нас, видят нас и оберегают. А также радуются вместе с нами нашим успехам и грустят, если у нас что-то не получается.

Глава 3

Посетив могилу родителей, мы приехали домой.

Ольга Прокофьевна, дородная дама 60 лет, работавшая еще у моих родителей поваром, наготовила к моему возвращению гору еды. Я окинула все это богатство взглядом и отпустила женщину.

Дома я любила быть сама собой, а наличие посторонних людей этому не способствовало. Женщина ушла, а я, сбросив туфли на 15-сантиметровой шпильке, завалилась на диван с ногами и достала телефон.

Душа требовала праздника, и я знала только одного человека, которого хотела в этот момент видеть.

Слушала гудки я недолго. Юлька подняла трубку и стала тараторить, как рада за меня и всю остальную муть. Она любитель поговорить, и иной раз её сложно остановить, но мне это удалось на третьей минуте её монолога:

— Юль, приезжай, а? Устроим сабантуйчик…

На том конце провода повисло десятисекундное молчание, а потом подруга выдала:

— Жди, только Сашку домой отправлю!

Заявилась она и правда быстро, размахивая бутылкой нашего любимого Asti Mondoro и коробкой бельгийского шоколада.

Юрий Дмитриевич, открывший ей ворота, только добродушно улыбнулся при виде моей подруги с короткой стрижкой, выкрашенной в этот раз в рыжий цвет с темно-коричневыми прядками.

Я тоже улыбнулась при виде неё, а потом мы обнялись расположились в гостиной около камина.

Два года назад я предложила ей перебраться в столицу, зная, что она об этом мечтала, помогла ей тут устроиться, и теперь у меня в этом волчьем мире рядом был человек, который знал меня настоящую и с которым мы могли просто выпить и поболтать на любые темы.

Она была еще более безбашенная, чем я. Если я спускала пар на ночных гонках, то она всерьез подсела на экстрим еще там, где мы раньше жили, а в столице так вообще сделала из увлечения работу.

Её Сашка, с которым она познакомилась тут, в столице, подрабатывал на киностудии, и теперь Юлька тоже работает там дублершей.

И её самые любимые сцены были — это бои с применением холодного оружия, погони и так далее. А еще они вечно пропадали на слетах реконструкторов, как говорила Юлька, оттачивали мастерство.

Мы долго сидели, болтали, в ход пошла и вторая бутылка Асти. Я рассказала все, что было в Милане, а Юлька слушала и ахала.

А потом и она стала мне рассказывать о последнем проекте, над которым работала. Содрала со стены один из кинжалов, которые папа коллекционировал, и стала им размахивать, проговаривая текст роли. Только делала она это, строя смешные рожицы.

И выглядело это так умильно, что я расхохоталась, а потом решила попробовать повторить. Схватила второй кинжал, да только неудачно, и на моей руке показалась кровь.

Веселье сразу стихло. Юлька подскочила ко мне и стала осматривать руку, а я отмахивалась и говорила, что там нет ничего серьезного.

И в этот момент воздух вокруг нас сгустился, стало трудно дышать. Последнее, что я помню, так это то, что схватила Юльку за руку и увидела, что и она ловит ртом воздух, а потом чувство падения, как будто летишь в пропасть, и темнота…

* * *

Следующее, что я почувствовала, — как приложилась спиной обо что-то твёрдое, похожее на камни. Невольно вскрикнула и поняла, что могу дышать!!!

Судорожно вдохнула воздух полной грудью и услышала рядом Юлькин стон. А еще и какие-то невнятные причитания, из которых смогла разобрать только: «… почему две? …. Так вот куда сила ушла…»

С трудом открыла глаза и чуть не отшатнулась, увидев, что надо мной клонилась какая-то старуха в старомодном платье.

Её седые волосы выбились из чепца, а черные глаза, казалось, сверлили меня недобрым взглядом.

И вообще, её внешность была какой-то отталкивающей, а еще и пахнуло на меня несвежим дыханием, когда заговорила:

— Очнулась, значит?

Я в растерянности посмотрела по сторонам. Пили вроде дома, а как оказались на берегу бурной реки, хоть убей, не могла вспомнить.

Рядом мелькнула макушка Юльки, которая села и со стоном обхватила голову руками, а старуха, бросив на мою подругу презрительный взгляд, выдала:

— Чумная, что ли? Экак тебе хворь башку-то разукрасила!

Юлька убрала руки от головы и огрызнулась:

— Ничего вы, бабушка, в моде не понимаете! Вот и идите своей дорогой, не видите, что ли, нам плохо???

Старуха закатила глаза, а потом выдала:

— В общем, так, девоньки… Я-то пойду, мне тут больше делать нечего, а вот вам не помешает собрать в кучу свои мозги и послушать напоследок доброго совета. Ты, чумная, косынку на голову повяжи, да тряпки свои развратные поменяй, вот тама сундук валяется. Да и тебе, болезная, переодеться не помешает, скоро тут ратники будут, негоже принцессе в таком виде перед ними красоваться.

Дурдом… Какие ратники, о чем она вообще?

А старуха, не дождавшись от нас той реакции, на которую, судя по всему, рассчитывала, продолжила давать ЦУ, уставившись на меня.

— Ты теперь благородная Ирэника. Тебе почти 20 лет, и ты возвращаешься из монастыря Многоликого, куда твой папенька отправил тебя три года назад, чтобы ты научилась смирению и закончила обучение в закрытой школе для благородных леди. Советую это запомнить, так как вы теперь в другом мире, и тут не любят пришлых. Их сразу казнят, а если хотите пожить подольше, то вживайтесь в роли: ты — она ткнула скрюченным пальцем в меня — Ирэника, а эта, — она кинула в сторону Юльки, так и быть, пусть будет твоей служанкой, которую ты прихватила из монастыря.

С этими словами старуха встала и пошла прочь, а мы сидели и таращились ей вслед.

И когда она уже готова была скрыться за уступом скалы, Юлька крикнула:

— Это все, конечно, хорошо: вжиться в роль и так далее, а где прототип?

Старуха развернулась и удивленно уставилась на Юльку, а та, менторским голосом разъяснила:

— Где сама эта ваша, как её там, Ирэника?

— Экипаж с утеса свалился, кучер