Пышка для свёкра. Моя будешь, зефирка! - Леса Ран

Она встала, не допив чай. Прошла мимо него, чувствуя его взгляд на своей спине, на бёдрах. Сердце колотилось где-то в горле.

В комнате она легла, уставившись в потолок. Прикосновение его руки всё ещё горело на коже.

Аня закрыла глаза — и перед внутренним взором ожил он. Игорь, не свёкор, не спаситель, а просто мужчина. Как он смотрел на неё в цехе, когда их пальцы встретились на миксере. А что, если бы тогда он не отступил? Если бы прижал её к стене, вдохнул запах яблочного пюре из её волос?

Она представила: его крупные ладони скользят по её бокам — мягким, полным, которые она так долго ненавидела. Но в её фантазии он не морщился. Он гладил эти округлости, как драгоценность. Прижимался всем телом, и её живот, бедра — всё, что Паша называл «растолстела», — оказывалось прижатым к его твёрдому, горячему прессу.

Она почти слышала, как он шепчет: «Какая же ты… вся такая…» — и не находит слов, только целует её плечи, спуская лямки футболки. Аня закусила губу. В низу живота разлилось тепло — то самое, которое она запрещала себе, когда ловила его взгляд на кухне. Она представила, как он подхватывает её под ягодицы — тяжёлые, широкие, — и усаживает на кухонный стол, раздвигая её колени своими бёдрами. Ощущение его дыхания на шее, его рук, сжимающих её талию — не в осуждение, а в жадность.

«Скажешь сама», — повторила она мысленно. И не знала, боится ли этого момента или ждёт с запретным нетерпением.

Глава 4

Глава 4

Паша объявился на десятый день бизнеса Ани.

Она как раз собирала первую партию зефира — коробки, перевязанные крафтовой лентой, с логотипом, который придумала сама. Заказов было немного, но первые отзывы радовали.

В цех ворвался он без стука. Лера стояла за его спиной.

— Ах ты, сучка, — Паша оглядел стеллажи с оборудованием. — Папины деньги тратишь? Ты ему уже отсосала, да? Или папик сам захотел молоденькую?

Аня побелела. Схватила телефон.

— Уйди, Паша. Я вызову полицию.

— Вызывай. Расскажешь, как живёшь с моим отцом. Журналистам понравится. Твой бизнес рухнет в первый же день.

Он шагнул к столу, смахнул коробку с зефиром. Сладость рассыпалась по полу, превращаясь в липкие осколки. Лера хихикнула.

— Убогая, — бросила она. — Даже зефир у тебя говно.

Аня сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль притупила страх.

— Вон, — сказала она тихо. — Или я сама тебя вышвырну.

— О, какие мы смелые, — Паша приблизился, схватил её за подбородок. Пальцы впились в щёки. — Папочка разрешил тебе характер показывать?

В дверях щёлкнул замок. Игорь Сергеевич вошёл бесшумно, как всегда. Увидел руку сына на лице Ани — и замер.

— Убери, — сказал он так холодно, что Лера попятилась.

Паша не убрал. Наоборот, усмехнулся.

— А что ты сделаешь, папа? Ударишь меня?

Игорь Сергеевич подошёл. Очень спокойно взял запястье сына, отвёл руку. Сделал это без видимого усилия, но Паша скривился от боли — приём был не для красоты.

— Ты забыл, кто тебя учил драться, — сказал Игорь. — Ещё раз тронешь Аню — я сломаю тебе пальцы. Потом позвоню в полицию. Там решим, кто больше виноват.

— Ты её защищаешь? — Паша засмеялся, но нервно. — Трахаешь её, да? Мою жену?

— Бывшую, — поправила Аня. Голос дрожал, но она выпрямилась. — Я подала на развод. И ты знаешь, что без твоего согласия он пройдёт, если я докажу домашнее насилие.

— Ты ничего не докажешь.

— Запись я уже отправила адвокату, — сказал Игорь. — И видео с камер в цехе тоже отправится туда. Ты пришёл, угрожал, сломал имущество. Это статья.

Паша побледнел. Лера дёрнула его за рукав.

— Пошли, Паш. Он серьёзно.

— Я ещё вернусь, — прошипел Паша, пятясь к двери. — Вы оба пожалеете.

Дверь хлопнула. Аня выдохнула — и ноги подкосились. Она опустилась на стул, закрыла лицо руками. Плечи тряслись.

Игорь Сергеевич не говорил «всё будет хорошо». Не обнимал. Просто встал рядом, положил руку ей на затылок — тяжёлую, тёплую. Пальцы запутались в волосах.

— Дыши, — сказал он. — Я здесь.

Она подняла лицо. Глаза красные, но сухие.

— Я боюсь его.

— Знаю. — Он убрал руку. — Но мы будем умнее. Я найму охрану на цех. И адвоката.

— Это дорого.

— Твоя жизнь дороже.

Она посмотрела на пол — рассыпанный зефир. Собрала в совок, выбросила. Игорь молча помогал.

— Придётся переделать партию, — сказала она.

— Сделаем вместе.

Она улыбнулась впервые за три недели — слабо, уголками губ. Игорь заметил. Замер на