Пышка для свёкра. Моя будешь, зефирка! - Леса Ран

Пашу признали виновным. Дали условный срок и обязали пройти курс психологической коррекции. Аня не требовала реального — не из жалости, а чтобы не растягивать процесс. Игорь был против, но уступил.

— Если он тронет тебя ещё раз, — сказал он тогда, — я сам с ним разберусь. И плевать на закон.

— Не тронет, — уверенно ответила Аня. — Он трус. Он сильный только с теми, кто слабее.

Лера ушла от Паши ещё до суда. Ходили слухи, что она нашла себе более молодого и богатого.

Аня продолжала жить в своей студии, но почти каждую ночь проводила в квартире Игоря. Их отношения перестали быть тайной — по крайней мере, для ближнего круга. Реакции были разные: кто-то осуждал, кто-то пожимал плечами. Игорь потерял одного партнёра по бизнесу — тот заявил, что «не желает иметь дело с развратником». Игорь только усмехнулся.

— Если человек уходит из-за моей личной жизни, значит, он давно искал повод.

Аня чувствовала себя виноватой. Он заметил.

— Перестань, — сказал он однажды, когда она в сотый раз извинилась за потерянный контракт. — Ты стоишь больше любого контракта.

— Ты так говоришь, потому что мы спим вместе.

— Я так говорю, потому что люблю тебя. Секс здесь ни при чём. — Он помолчал. — Хотя, если честно, секс прекрасный.

Она засмеялась и бросила в него прихваткой.

Однажды они лежали в его постели — уже не на ковре, не тайком. Аня положила голову ему на грудь, слушала, как бьётся сердце.

— Игорь, — сказала она. — Мы когда-нибудь поженимся?

Он напрягся. Провёл рукой по её волосам.

— Ты хочешь?

— Не знаю. Но хочу знать, думаешь ли ты об этом.

Он долго молчал. Потом сказал:

— Я боюсь, что ты пожалеешь. Я старею. Ты будешь ухаживать за мной, когда я превращусь в развалину. Это нечестно.

— А я боюсь, что ты умрёшь, и я останусь одна. И буду жалеть, что не сделала тебя счастливым при жизни.

Он повернулся к ней, взял за подбородок.

— Ты уже делаешь меня счастливым. Каждый день.

— Тогда не бойся.

Он поцеловал её — медленно, со вкусом, как в первый раз. Когда оторвался, в глазах стояла влага.

— Я подумаю, — сказал он.

— Подумай, — согласилась она. — А завтра утром я сделаю новую партию зефира. С клубникой. Твоей любимой.

— Ты запомнила?

— Я всё про тебя помню. Даже то, что ты говорил во сне в прошлую пятницу.

Он нахмурился.

— Что я говорил?

— Не скажу. Слишком неприлично.

Он рассмеялся — громко, от души, так, что эхо пошло по комнате.

— Люблю тебя, Аня.

— Я тебя больше.

— Спорим?

— Давай завтра.

— Ты прав, сейчас надо спать, — вздохнула она.

Она выключила свет. Но спать не легла.

В темноте её рука нашла его плечо — твёрдое, с гладкой кожей поверх крепких мышц. Кончики пальцев прошлись по ключице, задержались на ямочке у основания шеи. Игорь не спал — она чувствовала это по его дыханию: не ровно-глубокому, а чуть затаённому, с ожиданием.

— Ты говорила «спи», — прошептал он хрипловато.

— Я передумала, — ответила она так же тихо.

Её ладонь легла ему на грудь, на седые волоски, под которыми билось сердце — чаще, чем обычно. Она ощутила, как сосок под её пальцем затвердел. Аня наклонилась, поцеловала шею там, где пульс отдавал в губы горячей вибрацией. Игорь выдохнул сквозь зубы, и его рука сама собой поднялась к её затылку, пальцы запутались в волосах.

— Аня… уже почти утро.

— Тем лучше, — она провела языком по его адамову яблоку, чувствуя, как оно дёргается. — У нас есть час до рассвета. Или два. Я никуда не тороплюсь.

Она поцеловала его грудь — в центр, где биение самое сильное. Потом ниже, в ложбинку между грудных мышц. Потом языком обвела сосок — медленно, со вкусом, как будто пробовала его на сладость. Игорь застонал — тихо, сдержанно, но она почувствовала вибрацию под губами.

— Какая ты… — прошептал он, не заканчивая.

— Какая? — спросила она, отрываясь на секунду.

— Голодная.

Она усмехнулась в темноте и продолжила спускаться ниже. По животу — твёрдому, с вертикальной полоской волос, по рёбрам, где кожа особенно тонкая. Она целовала каждый сантиметр, иногда кусала — легонько, чтобы он вздрагивал. Кончиком языка прошлась по дорожке от пупка к паху.

Игорь напрягся.

— Не надо, — попытался он, перехватывая её плечи. — Я хочу быть в тебе. Пожалуйста. Сядь на меня.

— Сяду, — пообещала она. — Но сначала я хочу попробовать тебя. Это тоже я. Тоже моё удовольствие.

Она обхватила ладонями его член — он уже был твёрдым, горячим, с гладкой головкой, из которой выступила капля. Аня наклонилась, провела по ней языком — солоновато, терпко. Игорь выгнулся на постели.