Я не хочу с тобой дружить - Стася Лис

От громкого внезапного хлопка ладонями о парту я вздрогнула, чуть не выронив телефон. Светка недовольно оторвалась от созерцания своей прекрасной мордашки в чёрном экране мобильного. Она только закончила свои секретные переписки.

Никита перелез через стулья и коршуном навис над Канарейкиным. Тот даже понять ничего не успел, растерялся, но быстро взял себя в руки, принимая воинственный вид. Оба сейчас выглядели как петухи, готовые заклевать друг друга до смерти.

— Чего? — грозно поинтересовался Канарейкин.

— Будь так любезен, прекрати мусорить, — спокойно попросил Сафронов. — Думаешь, ему приятно сидеть в твоих слюнях? — он кивнул в сторону сжавшегося Игната. Хоть внешне Никита выглядел спокойным, в его голосе проскальзывали нотки неприязни. Он тяжёлым взглядом впился в лицо Канарейкина.

В классе сразу стало тихо.

Канарейкин выдержал взгляд новенького.

— Тебе не насрать? Ему даже приятно, когда мы с пацанами одариваем его своим вниманием. Правда, Аверин? — Канарейкин перевёл взгляд на сжавшегося одноклассника.

Игнат молча закивал, стараясь не смотреть на обидчиков.

Губы Никиты перекосила усмешка, явно не предвещающая ничего хорошего. Класс ощутимо напрягся, наблюдая за конфликтом. Никто не решался вмешиваться. Даже друзья Канарейкина предпочли остаться в стороне. Но Канарейкин не был бы известен на всю школу как отъявленный хулиган, если бы отступал так просто.

— А, теперь это так называется? — переспросил Сафронов. — Что ж, позволь и мне одарить тебя своим вниманием.

— Чё?..

Договорить Канарейкину не дали. Никита схватил одноклассника за голову и приложил того лицом об стол. Удар пришёлся на правую сторону лица. Канарейкин зажмурился, пухлая щека смялась под напором руки и деревянной поверхности парты. Сафронов что-то прошептал ему на ухо. Канарейкин покраснел от злости и притих. Девчонки испуганно взвизгнули.

— Ты чё творишь? — со своего места поднялся Кириллов (коренастый русый пацан, профессионально занимался боксом в школьной секции), угрожающе двинулся к новенькому. Никита отпустил Канарейкина и с готовностью выпрямился. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Только я уловила в его взгляде странный огонёк — словно ему нравилась эта ситуация и он только ждал, когда можно пустить в ход кулаки.

Предвкушая хорошую драку, Светка включила на телефоне камеру.

Ну конечно. Не хватало тут ещё мордобоя, чтобы потом всему классу из-за двух петухов выговор делали.

Я, как единственный голос разума на двадцать восемь человек, поднялась с места, встала между ними, уперев руки в бока, с не менее угрожающим видом.

— Ну-ка быстро успокоились! — рявкнула я. — Устроили тут цирк шапито. Опять потом всему классу из-за драки двух идиотов страдать. Кулаки чешутся? Идите об стеночку побейте — и то толка больше будет.

— Да ты видела, чё он сделал? — возмутился Кириллов, намекая на красного Канарейкина, который приложил к горящей щеке железную линейку.

— За дело, — отрезала я. — Выпускной класс, а ведёте себя хуже малышни. Дошколята и то умнее будут.

— Тц, да забей, Кирюх, — бросил Канарейкин.

Кириллов испепеляюще посмотрел на Сафронова, но сел на место. Никита тоже уселся за свою парту, подпер рукой подбородок и со скучающим видом уставился в окно. Светка смотрела на меня как на героя, остановившего третью мировую. Правда, потом начала жаловаться, что не получилось заснять крутое видео. Кто о чём, блин.

Я была раздражена. Мало того что в столовой очередь превышала суточную норму учеников, так ещё и слойка с ветчиной и сыром подорожала на пять рублей. Значительный удар по кошельку, когда у тебя всё рассчитано на неделю вперёд. Светке-то плевать — она может днями не есть и чувствовать себя хорошо. А мне, молодому семнадцатилетнему организму, жизненно необходимы жиры, белки и углеводы. Тем более утром даже кофе попить не успела. Бабушка постаралась, предупредив, чтобы без пятёрки за контрольную по физике не возвращалась. Отлично, мне теперь на улице ночевать? Потому что при всём желании выше тройки я не получу.

Во время обеда я любила посидеть в тишине и покое в крыле, ведущем к школьному бассейну. Съесть пару любимых слоек и запить их энергетиком. Да, вредно. Но именно так я могла дожить до дома. Светка в столовую не ходила — говорила, что её тошнит от запаха местной еды. Она ждала меня возле кабинета, где должен был пройти следующий урок. У нас с ней было негласное правило: во время большой перемены не пересекаться, если только не возникнет острая необходимость. Каждому иногда нужно сделать передышку и побыть одному. Мы уважали личное пространство друг друга.

Бассейн сейчас на ремонте, и никто в это крыло не ходил. Я уже готовилась провести лучшие двадцать минут своей жизни, когда услышала неразборчивые голоса. Любопытство взяло верх — тем более они показались мне знакомыми. Я подошла ближе, чуть приоткрыла дверь (обычно она всегда открыта) и заглянула в проём. В небольшой, но светлой комнатке, заставленной хламом (старыми партами, железными каркасами от них, стульями без сидений и прочим), стояли двое — Никита и Игнат. Первый зажал паренька у стены, не давая и шанса выбраться.

Решив, что это не моё дело (мало ли чем эта парочка занимается — у нас всё-таки современный мир, и я разносторонний человек, спокойно отношусь к разного рода меньшинствам), я уже собиралась уйти и поискать другое укромное место для энергетического ритуала, когда услышала обрывок разговора.

— Я же тебе не за спасибо помог, правильно? — сказал Никита.

— Но я… — пропищал напуганный Игнат, но Никита встряхнул его, заставив замолчать.

— Деньги есть?

— Не… немного, — заикаясь ответил отличник.

— Давай.

Сафронов требовательно протянул руку. Игнат пошарил в карманах, вытащил немного мелочи и одну сторублёвую купюру.

— Не густо, — разочарованно бросил новенький, забирая деньги.

— Верни, где взял!

Я выскочила, аки супергерой на минималках, из своего укрытия на защиту обычного гражданина. Игнат аж подпрыгнул от неожиданности, когда дверь с грохотом ударилась об стену. Никита и бровью не повёл, только отошёл от парня, словно и не при делах.

— Вымогаешь деньги. Чем ты лучше Канарейкина? — осуждающе посмотрела я на Никиту.

— Это крашеный, который? — переспросил новенький. — Ну, например, тем, что я не плевался. Встал на защиту угнетённых, а теперь просто хочу получить отдачу за хороший поступок.

— Верни деньги! — потребовала я.

— Нет, — отрезал Сафронов и пошёл к выходу.

Я преградила ему путь.

— Верни, иначе я сама их отберу! — перешла на угрозы.

Как и ожидалось, Сафронова моя реплика только повеселила.

— Ну, попробуй.

Недолго думая, я потянулась к карману, куда он спрятал чужие деньги. Тот ловко увернулся. Я сделала пару шагов, загоняя его в угол. Он перехватил мою руку. Я наступила ему на ногу. Сафронов скривился, но не отступил. В