Карезглазка - Андрей Ангелов

– Пушкина, – неспешно ответил мягкий голос.

– Что именно?

– Не мысля гордый свет забавить,

Вниманья дружбы возлюбя,

Хотел бы я тебе представить

Залог достойнее тебя!

– Достойнее души прекрасной,

Святой исполненной мечты, —

…с восторгом подхватила Катя.

Дальше Они читали стихи вместе.

Человек перестал смотреть в книгу. Карие глаза Кати наполнились блаженством. Настал тот «Момент умиротворения души», который бывает иногда у каждого разумного существа. В такой момент думаешь только о возвышенном и ничто не важно, кроме того, о чём думаешь!

– Поэзии живой и ясной,

Высоких дум и простоты;

Но так и быть – рукой пристрастной,

Прими собранье пёстрых глав,

Полусмешных, полупечальных,

Простонародных, идеальных,

Небрежный плод моих забав,

Бессониц, лёгких вдохновений,

Незрелых и увядших лет,

Ума холодных наблюдений,

И сердца горестных замет!

– «Евгений Онегин», – вздохнула Катя, стирая слезинку. – Пролог к поэме.

– Александр Сергеевич умел писать гениальные стихи, – поддержал человек дрогнувшим голосом.

Помолчали недолго.

– Ты вылечил психа из сто седьмой квартиры? – с интересом спросила кареглазка.

– Он не псих, а несчастный заблудший человек, – поправил утренний гость. – Я помог ему обрести себя.

– Ты говоришь, как отец Михаил, – заметила Катя, щурясь в попытке разглядеть человека в тусклом лунном свете. – Он пользовался моими деньгами и мною.

– Его убила Ася, вместе с милицейским братом.

– Да, я знаю… Ты такой же, как он? Или психотерапевты с криминальными способностями не грабят инвалидов?

– Почему Ты решила, что у меня криминальные способности?

– Ключи от моей квартиры имею я сама, и имела покойница Ася. И всё. Но ты сидишь в моём кресле и читаешь Пушкина. И я уверена, что входная дверь заперта, дверные замки целы и окна закрыты изнутри.

– Тебя это тревожит, Ты меня боишься?

– Меня не надо лечить, психотерапевт, – горько сказала кареглазка. – Оставь свои вопросы для пациентов. Знаешь… когда… когда я сейчас увидела тебя, то почему-то подумала, что это именно ты, хотя… я не могу разглядеть твоё лицо в полумраке… Но я его хорошо помню, у тебя очень красивые глаза… – Катя пристально вгляделась в тёплый полумрак. – Дивно красивые. У тебя, наверно, нет отбоя от поклонниц?

– У меня много поклонниц. Только сейчас меня интересуешь только Ты.

– Хочешь со мной переспать? Если так, то можешь лечь рядом, и мы переспим. У меня никогда не было мужчины, я спала с Асей, но всегда хотела попробовать, каково это – секс с мужчиной!

– У Тебя будет мужчина, и Ты родишь ему здоровых детей, – небрежно обронил человек.

– Билл? – в раздумье произнесла кареглазка.

– Мистер Билли Смит никого не любил, не любит и не полюбит. А Ты полюбишь. И станешь любимой. – Он встал с кресла и протяжно зевнул. – Мне пора идти.

– Прощай, психотерапевт, – искренне улыбнулась Катя. – Ты хороший психотерапевт. Мы поговорили лишь пару минут, а я будто заново родилась. Родилась здоровой! Как будто нет паралича ног и мне не требуются невероятные усилия, чтобы самой забраться на унитаз! Как будто я не перезрелая девственница, мечтающая о горячей, плотской любви! Как будто не пережила я ложь отца Михаила!.. Как будто Ася и её ребёнок живы, а Билл… Джентльмен, которому доллары заменили чувства! Он зайдёт завтра и скажет: «Кэтти, я принёс чудный мультик. Только ты его сможешь правильно озвучить. Там удивительно прекрасный, весёлый и добрый медвежонок»!.. И как будто я не просиживала целые дни на подоконнике, с печалью глядя на солнце, асфальтовую ленту дороги и резвящихся в песочнице детей!

Голос Кати дрожал от волнения, набирал силу! Она широко открытыми глазами смотрела «в пустоту», поспешно говорила и поспешно вытирала скатывавшиеся по щекам слезинки: смеялась и плакала одновременно!

– Я пришёл для того, чтобы Ты поверила, – мягко молвил человек. – Нет ничего сильнее веры! Нет ничего, кроме веры! Прощай, кареглазка, – он растворился во мраке, за порогом спальни.

– Постой, психотерапевт! – Катя простерла ожидающие руки. – Когда мы снова увидимся с тобой?!

Вопрос проглотила томная тишина.

* * *

Ленивое утреннее солнце наполнило спальню благодатным светом.

Катя открыла глаза, наслажденчески потянулась, послав бездумную улыбку в потолок. Откинула одеяло, привычно подтянулась на руках и бросила обнаженное тело рядом с кроватью. Коленки с гулким стуком коснулись паркета.

– Ай! – вскрикнула кареглазка. – Что случилось?

– Боль… – впервые за долгие годы.

– Кто здесь? – недоуменно оглянулась Катя и вдруг поняла, что говорит сама с собой. И смотрит на свои длинные стройные ноги: «дьявольская восьмерка» с лодыжек исчезла.

* * *

В «Гостиной комнате с микрофоном», спиной к дверному проёму, глубоко в кресле, сидел человек. Кате сверху была видна его черноволосая макушка.

Кареглазка, не очень уверенно ступая, подошла. Оказалось, что макушка мужская и брюнет листает книгу.

– Читаешь Пушкина, психотерапевт? – понимающе улыбнулась Катя.

Человек обернулся, и кареглазка увидела лицо Билла.

– Хэлло, детка, – подмигнул мистер Смит. – Ты не против, что я сижу в твоём кресле? – Он встал. – Ты оставила входную дверь the open.

– Где Ася? – подозрительно спросила Катя.

– What? – нахмурился Билли.

– Ну, Ася! Та, с которой ты втайне от меня спал, и которая ждёт от тебя ребёнка.

– Я не понимаю тебя, Кэтти… – чуть раздраженно отозвался Билл и достал диск. – Я принёс чудный мультик. Только ты его сможешь правильно озвучить. Там удивительно прекрасный, весёлый и добрый медвежонок! – Янки залихватски подмигнул.

Кареглазка машинально взглянула на домашний кинотеатр со звуковой программой «АА». Немного подумала:

– ОК, Билл. Ты подожди полчаса. Мне надо сходить в одно место, а потом я озвучу мультик. Это за углом. – Катя оправила сарафан и тихо вышла.

– Куда ты, детка!? – успела она услышать голос Смита.

* * *

За углом раскинулся небольшой пустырь в форме корабля. Судя по дымящимся головёшкам – намедни он не был пустырём, а был зданием. Или строением.

Среди тлеющих обломков понуро гуляла косматая, длиннобородая личность мужеского пола, со светлыми очами.