Литерасутра. Знаменитые книги в эротическом переложении - Ванесса Пароди

Предложение перепихнуться. О Монморенси и сексе. Кожа Джорджа. Милая старая нянюшка. Бифштекс и портер. Трезвые дамы. Почему опасно сдавать назад.

– Друзья мои, вы когда-нибудь занимались сексом в лодке? – осведомился я.

Нас было четверо – Джордж, Уильям Сэмюель Гаррис, я и Монморенси. Вопрос был скорее обращен к первым двум: Монморенси – пес, а собаки, как известно, совокупляются где попало. Гаррис сказал, что не доводилось. Джордж признался, что как-то гонял лысого в каноэ.

– А с парнями пробовали? – спросил я.

(Монморенси это тоже не касалось. Собаки совокупляются с чем угодно. Даже завидно иногда – ни забот, ни хлопот, один лишь секс. Все-таки здорово быть собакой.)

– После окончания школы ни разу, – ответил Джордж.

– Да ладно, Джордж, – сказал Гаррис, – со «Школьными годами Тома Брауна» и так все ясно. Я спал только с девчонками… – И, помолчав, добавил: – То есть мечтал переспать с девчонкой. Если не считать случайный опыт с ночной бабочкой, которая скорее напоминала дородную мать семейства.

– А давайте побалуемся. – Я обвел друзей взглядом. – Парни есть, лодка есть – почему бы не перепихнуться?

Мое предложение всем понравилось. Только Джордж заволновался, что обгорит на солнце, но мы пообещали поставить его вниз, прикрыв собою от лучей, и он радостно согласился.

– У меня нежная кожа, вы же знаете, – сказал он. – Я не виноват, такой уж уродился.

Чтобы не нацеплять заноз, Джордж положил под колени подушки и опустился на четвереньки, а Гаррис вставил свою, как он выразился, сардельку, в горячую, как он выразился, булочку Джорджа. Я, в свою очередь, сделал с Гаррисом то, что делает парень, когда очень любит другого парня, – по крайней мере, так говаривала моя милая старая нянюшка. И пошло-поехало, заработали поршни!

Сначала все было отлично. Кто же не любит секс? Правда, Джордж ворчал, что мы весим целую тонну и вот-вот его расплющим (да уж, бифштекса и портера мы перебрали); я же злился, что Гаррис получает вдвое больше удовольствия, чем мы с Джорджем, а Гаррис злился просто так. Под боком без умолку лаял Монморенси, раздосадованный, что не участвует в любовных утехах, но включать его в игрища мы не собирались. Все-таки у меня есть принципы.

И вдруг лодка обогнула речной мыс. По сей день ума не приложу, каким образом. Наверное, течение или что-то в этом роде. Когда у штурвала стоит Джордж или Гаррис, мы непременно врезаемся в берег. Однако в тот миг, пока три парня играли в «чух-чух-паровозик», лодка, описав идеальную дугу, вынесла нас прямиком к дамам из Общества трезвости, расположившимся на лужайке для пикника.

– Назад! Назад! – завопил Джордж.

Гаррис, разумеется, понял его неправильно и вынул налитую немецкую колбаску на обозрение добропорядочных – немедленно завизжавших – дам. Чем лишил нас последнего шанса притвориться, будто мы занимаемся греко-римской борьбой на свежем воздухе. Да еще нечаянно стукнул меня по испанским, как он выражался, луковкам, от чего я взвыл громче Монморенси.

– Черт подери! – раздраженно воскликнул Гаррис. – Ну и дурацкую же затею ты придумал!