Любовные хроники: Люк Маккензи - Эйна Ли

Сакраменто, Калифорния

Август 1868 года

— Крадется, как пантера, — вполголоса пробормотал Мордекай Фишер, не сводя глаз с человека, который с кошачьей грацией пробирался сквозь толпу.

У незнакомца был такой вид, словно он всю свою жизнь положил на борьбу за справедливость. «Надо же, — заметил про себя Мордекай, — прямо ко мне направляется. Можно не сомневаться».

Мордекая встревожило, что у незнакомца на боках висели внушительных размеров кобуры, в которых, без сомнения, лежали револьверы.

Человек остановился перед Фишером, и тот облегченно вздохнул — на отвороте жилета вооруженного незнакомца виднелась полураскрытая звезда шерифа.

— Вы хозяин этого каравана?

Мордекай кивнул:

— Меня зовут Мордекай Фишер. Чем могу быть полезен, шериф?

— Я Люк Маккензи, шериф Стоктона, — представился незнакомец, пожимая Фишеру руку. — Я привез сюда одного заключенного и попутно хотел спросить, не ехала ли в вашем караване мисс Абигайль Фентон?

— Ехала, а как же! Отличная девка, доложу я вам, шериф! У нее неприятности?

— Не знаю, во всяком случае, мне ничего об этом не известно. Если только вы не считаете, что выйти за меня замуж — серьезная неприятность.

Несмотря на шутливое замечание, глаза шерифа были невеселыми. Фишер решил, что представитель закона не привык улыбаться.

— Да что вы говорите, шериф! Примите мои поздравления! Надо сказать, вы выбрали себе очаровательную невесту! Пойдемте, я отведу вас к ней.

Мужчины пошли мимо повозок, блеющих и мычащих животных, мимо бегающих повсюду детей и женщин, кричавших что-то друг другу на прощание. Многие путешественники покидали караван после пятимесячного пути, а кто-то устраивался на ночь, только собираясь пуститься в путь.

Мордекай замер на месте и смущенно огляделся вокруг. Тут один из фургонов отделился от остальных.

— Эй, постой! — закричал Фишер кучеру. — Куда это ты направился с фургоном мисс Фентон?

Возница стегнул запряженных в фургон мулов, но, заметив стоявшего рядом с Фишером Люка, остановил животных, бросив испуганный взгляд на сидевшую рядом женщину.

— Мы не делаем ничего дурного, шериф. Я, правда, купил фургон и мулов у какой-то леди. У меня даже ее чек есть. — С этими словами он вытащил из кармана и помахал в воздухе сложенным листком бумаги.

— И куда она отправилась? — спросил Мордекай.

— Чего не знаю, того не знаю, — ответил возница. — Она велела мне отнести ейные пожитки в здешнюю контору, говорит, зайдет за ними позже. А потом куда-то поспешила. У ей с собой была лишь дорожная сумка да гитара.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Мордекай.

— Можно взглянуть на этот чек? — попросил Люк.

Возница протянул ему бумажку, на которой торопливым почерком было написано, что Абигайль Фентон действительно продала этому человеку фургон и мулов за пятьдесят долларов.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказал Люк, возвращая фермеру чек. — Мадам, — повернулся он к женщине, вежливо приподнимая шляпу.

Когда фургон уехал, Мордекай задумчиво почесал голову.

— Ничего не пойму, — повторил он.

— Наверняка она пошла в отель. Пойду посмотрю, — заявил Люк.

— Я, пожалуй, с вами, шериф, — вызвался Фишер.

Мордекай поспешил за шерифом, который с привычной ловкостью пробирался в уличной толпе. Когда-то здесь был форт, а теперь вырос городишко, вставший на конечном пункте Орегонского тракта.

Трехэтажный отель находился в самом центре города. Стоявший за стойкой молодой человек поприветствовал входящих мужчин и кивком головы указал им на перья и бумагу.

— Доллар в день, — заговорил он. — Ванна входит в плату. Платить вперед. Никаких чеков от конфедератов и бумажных дел от юнионистов[1].

Люк быстро проглядел журнал, куда записывались все постояльцы. Имени Абигайль Фентон в нем не значилось. Последней подписалась некая миссис Б. Шарп.

— Сюда не заходила молодая женщина? — спросил шериф, царапая в книге собственное имя.

— Такая светловолосая, голубоглазая девица? — быстро добавил Мордекай.

Клерк подмигнул.

— Дорогие мои, да здесь за все два года, что я тут работаю, не было ни одной смазливой женской мордашки.