Только однажды - Джилл Мэри Лэндис

Отец уже дал Моро обещание. Подписал своим честным именем официальный документ. Его репутация может быть загублена даже раньше, чем он начнет свое дело в Новом Орлеане. Не важно, как сильно ей хотелось отменить ненавистный договор, она не может стать причиной бесчестья и позора отца.

«Борись, Джемма! Не сдавайся!»

Дедушка был только воспоминанием. Отец стоял перед ней во плоти и выжидающе смотрел на нее. Он не сомневался, что она выполнит то, о чем он просит. Не сомневался, что она поступит достойно.

– Но я обещала дедушке Холлу…

– Он тоже желал тебе только добра, Джемма. Ты должна понимать как женщина, что замужество действительно единственный путь для тебя. Сделай по-моему, и обещаю, ты никогда об этом не пожалеешь.

В глубине души девушка понимала, что отказываться бесполезно, все равно ничего не выйдет. Отец просил ее оставить все свои надежды и мечты.

– Я должна дать вам ответ сегодня? – Джемма знала, что только продлевает мучения. И все же она надеялась…

– Я заказал тебе каюту на корабле, отплывающем в Новый Орлеан в конце недели.

– Но ведь вы через два дня отправляетесь в Лондон!

Томас отвел взгляд в сторону.

– Я не смогу присутствовать на твоей свадьбе. Понимаешь ли, дела с активами в Лондоне не терпят отлагательства. Финли глубоко погряз в долгах. Я должен попытаться спасти, что смогу, из его доли в компании. От этого зависит все мое состояние. Я рассчитываю на тебя, Джемма. Ты отправишься в Новый Орлеан без меня и уладишь это дело со свадьбой, как полагается. Я верю, что ты все сделаешь как надо.

Еще не легче! Отказ уже вертелся у нее на языке, как вдруг отец сделал то, чего она от него никак не ожидала. Он медленно подошел к ней и положил руку на плечо. Слегка касаясь, он неуклюже, но ласково похлопал ее по плечу.

Джемма крепко прикусила нижнюю губу.

«Не сдавайся!» – настаивал голос дедушки.

– Я сделаю это, – поспешно сказала она, но так тихо, словно, приглушая слова, можно было ослабить крепость обещания.

Отец убрал руку с ее плеча и облегченно улыбнулся. Он добился своего. Она уступила, зная, что никогда не нарушит слова. Но отец постарался обезопасить себя и лишить ее путей к отступлению.

– Поклянись, что ты сделаешь это, Джемма.

– Вы понимаете, как меня это обижает, отец?

– Ты должна дать мне торжественную клятву.

Глядя прямо ему в глаза, она сказала:

– Клянусь глазами святой Лусии, что выйду замуж за Алекса Моро.

Вернувшись в свою в комнату, Джемма затворила дверь и, закрыв глаза, привалилась к ней спиной.

Часто в детстве, когда Джемма была чем-нибудь напугана или чувствовала себя одинокой, она украдкой пробиралась на кухню, садилась на скамеечку возле очага и выдумывала захватывающие истории для слуг, от которых все они приходили в восторг. В то время среди прислуги она ощущала себя защищенной, в окружении близких друзей, чего ей так не хватало сейчас. Иногда она даже воображала, что они – это ее семья, но лишь до тех пор, пока не появлялась миссис Грин, объявляя, что ее ищет няня или, что настало время, когда ее отец возвращается домой, и что девочке лучше отправиться наверх, где ей и подобает находиться.

Вскоре после своего возвращения из монастырской школы Джемма заглянула на кухню в поисках компании, но нашла там только одно знакомое лицо – миссис Грин. В ее присутствии слуги чувствовали себя неловко, видя в ней свою хозяйку.

А где ее настоящее место? Уж точно не в каком-нибудь болоте в Луизиане. Что, если ей не понравится Алекс Моро? Что, если ей вообще не понравится в Луизиане? К тому времени как она выяснит, подходит ли ей этот мужчина или эта местность, будет уже слишком поздно что-либо менять.

Джемма открыла глаза и пересекла комнату, направляясь к сплошному ряду окон. Она распахнула каждую створку, надеясь уловить хотя бы малейшее дуновение ветерка. Затем подошла к небольшому алтарю, расположенному на приставном столике, перед которым стояла низенькая скамеечка для коленопреклоненной молитвы. Многочисленные жертвенные свечи, установленные в похищенные из буфетной бокалы и рюмки всевозможных форм и размеров, ярко горели, выстроившись в ряд перед собранием миниатюрных образков святых, изображенных в различных позах. Образки в красивых рамках висели и на стене над столом.

Джемма собрала образки в монастырской школе. Некоторые из них ей вручили в награду за успехи в учебе. Другие она получила в благодарность за пожертвования при сборе средств в фонд «Спасение детей язычников». Знакомые лики всегда утешали и успокаивали ее, словно друзья и родственники, к которым она могла обратиться в трудную минуту. Они всегда с ней, будто братья и сестры, которых у нее никогда не было.

Склонив голову, Джемма опустилась на колени, перекрестилась и зашептала молитву, обращенную сразу к нескольким особым мученицам – девственницам.

– Милостивые заступницы, если бы вы только смогли найти способ избавить меня от этого брака так, чтобы мне не пришлось нарушить данное отцу слово, я была бы вам очень благодарна.

Она торопливо напомнила святым, что всегда вела жизнь, полную смирения и послушания, в которой даже святой Франциск не смог бы найти изъяна.

– Теперь мне предстоит выйти замуж за мужчину, которого я в глаза не видела. За мужчину, который ждет от меня безропотного подчинения, детей, процветания его поместья где-нибудь среди болот, кишащих аллигаторами. Смерть на гильотине привлекает меня куда больше.

Осознав, что именно она только сейчас сказала, Джемма перекрестилась и поспешила добавить:

– Забудьте мое последнее замечание. И если ты слышишь меня там, наверху, дедушка Холл, прости, что я не сдержала своего обещания. Надеюсь, ты поймешь, что у меня действительно не было другого выхода.

Джемма снова перекрестилась, поднялась с колен и сбросила с ног туфли. Потом стянула чулки и, вернувшись к окнам, с ногами забралась на стоявшую там кушетку. Рассеянно глядя в окно на затянутое облаками небо, девушка поддернула юбку вверх, так что подол едва прикрывал бедра, и откинулась назад.

Если святые мученицы ее не спасут, ей останется всего два месяца до прибытия в Новый Орлеан, где она будет вынуждена смириться и привыкнуть к тому, что ей необходимо остепениться и делить постель с незнакомым мужчиной. После всего, что сестра Августа Алерия наговорила своим ученицам о порочности и греховности возлежания с мужчиной – с любым мужчиной, включая мужа, – Джемме становилось дурно при одной только мысли о том, что ей придется заниматься чем-то подобным.

Джемма осознала, что ее готовили исключительно к замужеству. Она получила образование, но не имела никакой специальности. Она умела отлично управляться с прислугой, вести счета по хозяйству, организовывать приемы и эффектно появляться в обществе мужа. Большего от нее не ждали.