Заблудившееся счастье - Кэтрин Спэнсер

— Именно. Напомню тебе события, если позволишь. — Медленными движениями Паоло водил пальцем по краю стакана. — Была луна и много-много звезд. Пляж, полный мелкого мягкого песка, на берег набегали ленивые теплые волны. Ты была в таком платье, которое само просило снять его, и я…

— Так, хватит, — остановила его Кэлли. — Я вспомнила.

Словно бы она могла это забыть! Той ночью она отдала ему свою невинность и свое сердце. И даже прошедшие девять лет не могли изгладить из ее памяти слишком яркие воспоминания.

— Думаешь, он и есть тот самый мужчина, который предназначен тебе судьбой? — сияя жемчужно-белой улыбкой, спрашивала ее Ванесса.

Они сидели в комнате с французскими окнами, на которых колыхались полупрозрачные занавески. Где-то внизу ее жених болтал с гостями, которые прибыли тем утром на целой флотилии частных яхт и теперь расхаживали по террасе.

Это торжество скорее напоминало сказку, чем реальность. Изола-ди-Джемма, частный островок семьи Райнеро, был самым настоящим сокровищем.

Однако Кэлли едва замечала пышную растительность этого места, так же как и ряд белых элегантных кресел, соединенных друг с другом белым атласным шлейфом. Она вышла на небольшой балкончик и принялась наблюдать за высоким темноволосым парнем, братом жениха, который пытался прикрепить гардению в петличку своего белого пиджака.

Он прилетел на остров на собственном вертолете за день до того. Поспел как раз к ужину, и когда Кэлли увидела его, у нее во рту пересохло. С тех пор она не переставая думала о нем. Возможно, свадьба сестры и была сказкой, но, с точки зрения Кэлли, именно шафер был принцем.

— Да, — прошептала она, нагнувшись ближе к перилам, чтобы лучше его видеть. — Он просто божественен.

Настоящий Аполлон!

И тут, словно прочитав ее мысли, он взглянул наверх и послал ей очаровательную улыбку, словно бы между ними установилась незримая связь или как будто они скрывали какой-то секрет. У девушки даже голова пошла кругом.

— Так, идите-ка вы обе отсюда к гостям, — скомандовала появившаяся ниоткуда их мать. — Это плохая примета, когда жених встречает гостей без невесты. Да и к тому же, не очень-то хорошо, чтобы подружка невесты развлекала гостей с балкона. Вряд ли это впечатлит твоего будущего тестя, Ванесса.

И это было правдой. Сальваторе Райнеро не был в восторге от того, что его сын женится на американке. Он считал Одри Лейтон и двух ее дочерей охотницами за богатыми женихами, но Эрманно настоял на своем. Он был намерен жениться на Ванессе с согласия отца или без оного.

И надо же было так случиться, что Кэлли тоже понравился один из сыновей этого влиятельного человека, чем она наверняка навлекла бы на себя его гнев, узнай он об этом.

А девушка буквально таяла под взглядом темных глаз этого красавчика, что стоял внизу и смотрел на нее, а чуть позже — от прикосновений больших теплых рук, скользящих по ее спине. Заколдованная его запахом, мужеством, которое буквально-таки исходило от него, она разрешила ему делать с ней все возможное и невозможное, совершенно не заботясь о том, что скажет потом его папочка.

— Мне повезло, что мой брат выбрал в жены твою сестру, — жарко шептал ей на ухо Паоло. — Потому что с собой она привезла такой прекрасный подарок.

Ни один из ее приятелей никогда не говорил с ней в таком поэтическом тоне, от которого женщины просто млеют. Казалось, это осталось в далеком прошлом, еще во времена Ромео и Джульетты.

Кроме того, никто из парней, с которыми общалась Кэлли, так и не рискнул пойти дальше поцелуев, из чего она заключила, что те были еще мальчиками, а этот — настоящий мужчина.

Он танцевал с каждой женщиной так, как будто не видел в зале никого другого, уделяя ей максимально возможное внимание, на которое только способен мужчина. И не важно, была ли та женщина молодой незамужней девицей или солидной вдовой, — каждая была в восторге от его обхождения.

И вот когда праздничные танцы закончились и гости расселись по своим местам, Паоло снова нашел Кэлли.

— Идем со мной, моя красавица, — настаивал он, ведя ее прочь от шума и огней в тень сада. — Я покажу тебе остров. Это будет самая романтическая прогулка при луне.

Даже мысль об этом будоражила воображение девушки. Однако…

— Я бы лучше осталась до тех пор, пока не уедут жених и невеста, — ответила она.

— Но они не уедут, — уверил он ее, открывая бутылку шампанского. — Итальянские свадьбы не заканчиваются с заходом солнца, дорогая. Их празднуют до утра. Так что мы успеем вернуться, и у тебя будет шанс еще раз поздравить их.

Девушке пришлось немного побороться со своей совестью: она понимала, что мать не погладит ее по головке за такое поведение. Однако Кэлли магнитом тянуло к этому человеку.

Пальцы ее сами собой сплелись с его пальцами, и Кэлли последовала за ним через сад на берег.

— Здесь просто восхитительно, — выдохнула она, пораженная зрелищем заката на море.

Паоло загадочно улыбался, его белые зубы сверкали в темноте на фоне смуглой кожи.

— Это еще что, дорогая. Идем дальше.

И вот тогда она ощутила первые сигналы беспокойства. Еще бы ей не волноваться, ведь она почти не знала этого человека. Как будто почувствовав ее тревогу, Паоло сжал ее руку в своей, заглянув ей в лицо.

— Что такое, Кэролайн? Неужели ты совсем не та смелая женщина, за которую я тебя принял, а всего лишь робкая, не избалованная вниманием мужчин девушка? Если ты так сильно переживаешь, то давай остановимся и я отведу тебя к твоей любимой мамочке.

— Нет, — сказала Кэлли, оскорбленная его обидными словами. — Я хочу быть с тобой, Паоло.

И он поцеловал Кэлли. Так не целовал ее никто.

На берегу они наткнулись на хижину, и Паоло ввел Кэлли туда. Здесь и была их волшебная ночь, в течение которой она бесчисленное количество раз слышала на итальянском языке, богатом на цветистые слова и фразы, сотни нежных прозвищ.

Для Паоло было полной неожиданностью узнать истинное положение дел: Кэлли оказалась девственницей. Правда, ему она об этом не сказала.

— Может, ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил он, заметив ее скованность.

— Нет. Я хочу тебя так же сильно, как ты, — отвечала ему Кэлли, которую всю трясло то ли от страха перед неизвестными ощущениями, то ли от предчувствия наказания за то, что она делает.

— Ты в этом уверена?

— Да, уверена, уверена, — повторяла она как в исступлении.

Казалось, ее слова не убедили его. Тогда Кэлли выпила шампанского. Это придало ей мужества. Она отставила бутылку и решилась на невозможное: начала действовать сама.

Эти двое уединившихся на берегу людей обрели здесь свое счастье. Кэлли и представить себе не могла, что ей будет так хорошо. Она чуть не сошла с ума от невыразимой нежности. Правда, справедливости ради все же стоит сказать, что счастье это было немного горьковатым на вкус — из-за тревоги перед неизведанным. А вдруг она сделает что-то не так или почувствует совсем не то?