Разлучница - Кристина Леманн

— Да, ясно.

Жасмин подумала, что, скорее всего, Лизелотта в тайне мечтает работать в каком-нибудь брачном агентстве. Она жила в Панкове[5]сама с двумя детьми от разных мужчин.

— Смотрим дальше, что у нас есть. — Глория отобрала один из листков. — Жена гамбургского сенатора ищет повод для развода. Она предлагает нам в помощницы некую Юлию и в придачу целую серию сделанных каким-то детективом фотографий с доказательствами измены своего мужа.

— Да проще и быть не может, чем этот случай! — воскликнул Рольф, протягивая руку за документами, и хвастливо добавил: — Как раз то, что у нас лучше всего получается!

Жасмин с трудом подавила в себе желание высказаться на этот счет. «Ну и жеребец», — подумала она.

— Следующий заказ. — Глория усмехнулась, глядя на Жасмин. — Анонимное письмо по электронной почте. Самый что ни на есть интересный случай. — Она зачитала письмо вслух:

Здравствуйте! Прочитав в газете Ваше объявление, хотелось бы обратиться к Вам за помощью. Северин Розеншток собирается жениться на Николь Тиллер. Но она самая настоящая негодяйка, черствая и эгоистичная. Ей нужны только его деньги. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Северин совершил эту роковую ошибку, из-за которой он потом будет несчастен.

— Боже ты мой! — вздохнула Лизелотта. — Как всегда, не обошлось без преувеличения! Как будто нельзя потом развестись.

— Такое ощущение, что кто-то не очень грамотный попросил своего соседа или знакомого записать это под диктовку, — заметил Рольф.

— Или ребенок, — добавила Лизелотта, погрузившись в свои мысли.

— Подросток никогда не написал бы: «…хотелось бы обратиться к Вам за помощью», — возразила Жасмин. — Чтобы такое написать, нужно как минимум иметь лет сорок за плечами.

— Все это и вправду звучит как-то странно, — сказала Глория. — Например, в письме не указаны адреса, даже адреса отправителя нет.

— Чепуха! Все это разузнать — плевое дело, — заявил Рольф. — Постойте, а этот Северин не тот ли Розеншток?

— Ну конечно! Кухни «Розеншток»! — радостно выпалила Лизелотта. — У меня дома тоже кухня «Розеншток», модель «Тессин». Это очень хорошие кухни и стоят тех денег, которые платят люди.

— И ему принадлежит семейный бизнес, — продолжал Рольф.

— А эта? Как ее там зовут? Надя? Надин?.. — начала было перебирать Лизелотта.

— Николь Тиллер, — поправила Глория.

— Она, очевидно, и есть та замарашка, которая не нравится патриарху концерна и матери сына. Или его тетке. Или даже какой-то влюбленной соседке.

На какое-то время воцарилась тишина.

— Жасмин, — сказала Глория, — а что ты думаешь по этому поводу?

— Во-первых, это анонимный заказ… Значит, отсутствует возможность связаться с заказчиком, чтобы потребовать у него аванс. Во-вторых, у него, чего доброго, и гроша-то за душой нет.

Как только Жасмин четко и ясно высказала свое мнение, Рольф, враждебно настроенный по отношению к ней, быстро заговорил:

— Я вот о чем подумал. Только что у меня в памяти откуда-то всплыла фамилия Тиллер. Да, точно! Я видел ее в газете в связи с упоминанием об ограблении виллы. Эта вилла принадлежала семье Тиллер. Она находится у подножья горы Турмберг в Карлсруе-Дурлах. Карл Хайнц Тиллер — крупный предприниматель, он занимается строительными машинами и сооружениями для ремонта железнодорожных путей.

— Что ты сказал? — воскликнула Лизелотта.

— Строительные машины огромных размеров, которые передвигаются по рельсам и предназначены для ремонта железнодорожных участков. Все, что находится перед ними, они сносят, посередине прокладывают новые рельсы и шпалы, а позади себя оставляют отремонтированную железную дорогу.

— И кому все это нужно? — поинтересовалась Лизелотта.

— Да любой железнодорожной фирме! — воскликнул Рольф. — Я даже читал, что после расширения ЕС на этих ремонтных сооружениях Тиллеры в Польше зарабатывают миллионы.

— Тогда Николь Тиллер вовсе никакая не замарашка, — сделала вывод Лизелотта. — Деньги к деньгам. А может, это кто-то из обслуги в их доме против намечающейся свадьбы?

При упоминании о деньгах глаза Глории загорелись.

— Я думаю, это стоит того, чтобы мы помогли нашему анонимному заказчику. Жасмин, это дело как раз для тебя.

— По-видимому, автор письма не может похвалиться богатством, — возразила она, но теперь уже менее уверенно.

— Для начала нужно установить, — сказал Рольф, потянувшись за листом заказа, который Глория все еще держала в руках, — адрес отправителя. Но я это выясню. Кроме того, постараюсь узнать, где состоится эта королевская свадьба.

Жасмин была уверена, что никто не заметил ее внутреннего напряжения.

Окна офиса Глории выходили на Фишер-штрассе. Из них был виден «Цум Нусбаум», легендарный ресторанчик Генриха Цилле, Отто Нагеля и Клер Вальдоф. Внизу она заметила нескольких туристов, присевших за столики на улице.

Солнце освещало стеклянный стол и кожаное кресло в углу офиса. Комнатная липа, с годами становившаяся пышнее, радовала глаз своей зеленью.

Глория пригласила Жасмин для разговора с Ванессой, так как она была неофициальным заместителем директора агентства.

— Если хочешь, чтобы о твоей профессии знали все кому не лень, нужно идти в телеведущие. А пока работаешь на меня, ты, Ванесса, всего-навсего моя секретарша. И никто не должен знать, чем ты занимаешься. — Глория усмехнулась. — Да, все мы здесь всего лишь секретарши.

— А Рольф?

— Он детектив.

— Но ведь это несправедливо!

— В том-то и дело, что мужчине необязательно быть секретарем. А мы, женщины, тем и живем, что нас постоянно недооценивают. Если такая жизнь не для тебя, то нам лучше расстаться. И чем быстрее, тем лучше. Ты этого хочешь?

Ванесса покачала головой.

— Хорошо. Но запомни: когда ты в следующий раз вздумаешь пригласить кого-то к нам на работу, приходи ко мне и мы вместе обдумаем, как нам это лучше сделать.

Ванесса кивнула. Выходя из кабинета, она выглядела подавленной.

Глория достала из шкафа бутылку ракии, две рюмки.

— Жасмин, ты какая-то бледная, — заметила она, передавая ей рюмку.

— Просто неделя была очень напряженной, — ответила Жасмин. Запах аниса пьянил ее. — Думаю, что мне необходимо взять отпуск недели на две. Когда я сегодня утром проснулась, мне показалось, что еще немного — и я взорвусь от бешенства. Где-то там уже весна, а я сижу в четырех стенах. Думаю, мне не помешало бы поехать к Балтийскому морю.

Глория подняла рюмку.