Далеко от дома - Александра Ревенок

...Каждую ночь я вижу Бака. Я очень скучаю по нему. Тоска отдается такой сильной болью в груди, что даже дышать ровно не получается. Я теперь понимаю состояние Гая, когда он узнал, что Ида собралась на фронт. Увижу ли я когда-нибудь своего мужа?..

...Вчера мне пришло письмо от миссис Уинтер, мамы Бака.

"Здравствуй, Марион.

Можно я буду так тебя называть? Ты моя единственная дочь. Я всегда мечтала о дочери. Когда Бак мне написал, что женится... Это был самый счастливый день в моей жизни. Правда, никогда не думала, что столь радостное событие будет омрачено войной.

Дорогая моя девочка, что бы не случилось, знай: я у тебя есть. Бак у тебя есть. У тебя есть дом в Илкли. Пиши мне. У нас здесь новостей почти нет, мы только их ждем. Я днями слушаю радио, покупаю газеты... Надеюсь на лучшее и боюсь даже думать...

Бак мне писал, что ты потеряла почти всю семью и в живых остался только брат. Но знай: теперь у тебя есть не только брат. У тебя есть мать. У тебя есть семья и дом.

Твоя любящая свекровь и мать Джорджиана Уинтер."

...Месяц. Целый месяц не было никаких известий от Бака. Каждое утро просыпалась со страхом, что они будут, и плакала, что их нет. Кто-то сомневается, что ад есть? Есть. Я теперь не сомневаюсь. Он здесь, в Египте. Каждый раз, когда видела кого-нибудь, хоть отдаленно напоминающего моего мужа, сердце начинало колотиться, сильный тремор в руках. Месяц в ожидании одной единственной строчки, в которой написано, что все хорошо. Месяц сумасшествия и кошмаров. Но когда я получила конверт, на котором было указано мое имя. Я разрыдалась. Столько всего видела и перенесла... Должна уметь держать свои чувства в узде. Я же разревелась, как малое дитя. А ведь порой чувствую себя дряхлой старухой. Оглядываясь назад, уже и не помню, что родилась в Ирландии, этого времени словно не было. Это было в прошлой жизни. Гай тоже говорит, что словно забыл то время, или это было не с ним...

"Любимая моя.

Ты жива?.. Я жив, даже не ранен. Очень тоскую по тебе. Мои самые дорогие вещи - обручальное кольцо и фотография со свадьбы. Здесь много парней, которые пишут своим женам и девушкам. Но ты - моя любимая. Я очень хочу быть с тобой рядом, хочу защитить тебя.

Каждый раз просыпаюсь в надежде, что война кончится, что смогу отправиться к тебе, отвезти домой.

Наши войска продвигаются все дальше, но с каждым километром это сложнее и сложнее. Я живу мыслями о тебе, они поддерживают мою жизнь и желание жить. Здесь очень душно. Жарко и душно.

Но у меня есть ты и мечты о нашем будущем, в Илкли... Ты сможешь работать медсестрой. А я буду работать на нашей ферме. Мне мама писала, что в прошлом месяце на свет появилось четыре ягненка, а гнедая кобыла, которую я когда-то принимал, родила своего первого жеребенка. Руби - она очень добрая, ты ее тоже полюбишь.

Я мечтаю о том дне, когда мы сможем обвенчаться. Ты будешь в красивом белом платье. Я одену тебе на палец обручальное кольцо моей бабушки. Оно очень красивое, с изумрудом. Он такой зеленый, как твои глаза. Ты помнишь? Мы хотели много детей? Так вот, я хочу, чтобы у них у всех были такие же зеленые глаза, как у тебя, и розово-золотые волосы.

Каждый день я живу ради твоих поцелуев, ради тебя. Только ты. Порой бывает настолько тяжело, особенно, когда вижу, как умирают молодые парни и девушки, какой страшной смертью они умирают... Знаешь, тогда и самому жить не хочется, а потом взгляд падает на обручальное кольцо, и я вспоминаю, что нужно жить, ради тебя, ради твоей улыбки, ради твоих поцелуев.

Твой любящий муж Бак Уинтер."

...Зеленые глаза... А я всегда видела малышей с такими же темно-синими глазами. Или такими же жемчужными волосами...

...Если бы не любовь к Гаю и Баку, я бы решила, что моя душа умерла. Порой бывают дни, когда я совсем не сочувствую людям. Смотрю на раненых с ужасающим равнодушием. Люди орут от боли, а я безразлично смотрю или вообще не замечаю криков. Если я такая безразличная сейчас - что будет дальше?..

...Не могу спать. Совсем. Порой предчувствие плохого доводит до безумия. Из-за него становится совсем дурно. Гая видела два дня назад. Стало еще хуже. У меня ощущение, что он устал. Это ощущение пугает. Пришла идиотская мысль: познакомить его с кем-нибудь из девочек. Познакомила. Он только безразлично улыбнулся Молли и отвернулся ко мне. Наверное, он догадался о моих мыслях...

"Дорогая Марион,

я получил твое письмо. Я чувствую твою боль. Я хочу быть рядом с тобой, обнять тебя, поддержать... Награды позволяют гордится своими близкими, но не тогда, когда они посмертно. Ты держись, моя хорошая. Я тебя люблю. Будь сильной. Должна быть. Гай бы этого тоже хотел. Помнишь, как он радовался, когда мы поженились? Теперь он рядом с любимой.

Марион, береги себя. Если с тобой что-то случится - смерть мне будет не страшна. Гай сейчас счастлив. А ты не одна, ты со мной.

Меня порой одолевает страшное безразличие к тому, что происходит вокруг. При взрывах я не вздрагиваю, совсем. Я к ним привык. Выстрелы - те вообще не трогают. Смотрю на ребят, а они тоже стали такими же безразличными. Что-то человеческое загорается только, когда письма перечитывают. И я тоже. Смотрю на нашу фотографию со свадьбы и вспоминаю, что я человек, что вокруг люди. Стараюсь не вспоминать, что по другую сторону баррикад тоже люди. Потому что иначе на душе совсем мерзко.

Мы отвоевали Мадагаскар. Я очень надеюсь, что наши войска перебросят на север, тогда я смогу тебя обнять.

Помнишь, как ты меня целовала? А как перевязывала мне раны? Я помню, как ты испугалась, когда я рассмеялся. Что ты тогда подумала? Я ведь смеялся, потому что увидел тебя.

Марион, ты моя любимая, я без тебя не смогу жить. Так что ты живи. Ну, и что, что ты далеко? После войны мы никогда не будем расставаться. Я всегда буду рядом. Душой я и сейчас рядом. Ты только живи.

Йоркшир осенью очень красивый. Он кажется суровым и хмурым, но он очень красивый. Я тебе покажу места, где играл ребенком. Там будут играть наши дети. Знаешь, я подумал, что нужно построить еще одну конюшню, купить туда пони: и с самого раннего детства учить наших малышей ездить верхом.

Люблю тебя, твой Бак."

...Я снова в Англии. Только здесь еще страшнее, чем в Греции. Девочки падают от усталости, а про докторов и говорить нечего. Вчера наш хирург упал прямо в операционной. Постоянно поступают раненые, непрерывным потоком. Молодые и пожилые. Все просят нас писать письма любимым, родным, близким. Я столько никогда не писала, порой рука просто отваливается. А ведь работу никто не отменял. Но как только начинаю писать Баку я словно возрождаюсь. И тогда мне хватает сил на все. Кажется, я горы могу свернуть. Письма от Бака часто теряются, приходят иногда сразу по несколько, а некоторые и вовсе не приходят...