В стране любви - Лора Патрик

Рейчел не сразу поняла, в чем дело, а потом, с болью в сердце, узнала в этой фразе свои собственные слова, брошенные ему несколько минут тому назад.

— Не стесняйся, чувствуй себя как дома, — язвительно повторил Гейбриел. — Конечно, теперь я понимаю, что ты хотела сказать. Вы наложили руки на…

— Нет! — Она ясно представляла направление его мыслей и ненавидела его за это. — Все было совсем не так!

— Нет? — Его красиво очерченные губы сложились в пародии на улыбку, пародии, столь далекой от оригинала, что у Рейчел кровь застыла в жилах. — Не хочешь ли ты сказать, что твоя мать не мечтала выйти за него замуж? Что никогда не жаждала респектабельности, которую дал бы ей брак с моим отцом? И, наконец, что она не желала заполучить этот дом? Дом, деньги, бизнес, который он мог ей оставить после смерти…

— Нет! Нет, нет и нет! — Она должна была остановить его, прервать поток злобных обвинений. — В твоем изложении это выглядит расчетливым, тщательно продуманным поступком. О, разумеется, мама всегда хотела выйти за Грега замуж. Да какая женщина не мечтает официально оформить свои отношения с человеком, которого любит!

Было трудно не обратить внимания на раздавшееся презрительное фырканье. Но Рейчел проигнорировала его и торопливо продолжила:

— И конечно, ей нравился дом. Этого я тоже не отрицаю. Но ты представляешь все так, будто мать воспользовалась слабостью умирающего человека. Как будто шантажировала его и заставила обманом надеть кольцо на ее палец. Клянусь тебе, все было совсем не так!

Что-то в ее словах, или, возможно, страстность, с которой они были произнесены, произвели на него впечатление. А может быть, жгучие слезы, затуманившие, как только сейчас поняла Рейчел, ее глаза.

— Тогда как же? — спросил он совсем другим тоном.

Она торопливо смахнул рукой слезы, не в силах поверить тому, что наконец-то Гейбриел слушает ее.

— А ты действительно хочешь это знать?

Он молча кивнул, и Рейчел глубоко вздохнула. Надо было успокоиться, не давать ему возможности вновь вывести ее из себя.

— На самом деле они давно уже собирались пожениться. Твой отец предложил первый день нового года. — Лицо ее смягчилось, на губах появилась легкая, мечтательная улыбка. — Он говорил, что это самый подходящий день для начала новой жизни. — Что она такого сказала, почему Гейбриел так напрягся? — Свадьба должна была состояться на Пасху. Они же не знали… — Голос Рейчел на секунду прервался. — Они думали, что времени у них сколько угодно. А моя мать мечтала, чтобы свадьба состоялась весной. Ей хотелось, чтобы все было как полагается.

— Могу себе представить. Неужели она дошла до такого лицемерия, как белое платье и фата? — Насмешливый тон сказал ей, что Гейбриел не поверил ни единому ее слову, что ненависть, которую он питал к Лидии, не угасла.

— Это тебя не убедило, не так ли? — спросила Рейчел и вновь наткнулась на холодный, безразличный взгляд.

— Извини, но, когда дело касается твоей матери, я не слишком доверчив, — ответил он. — Чтобы меня убедить, нужны конкретные доказательства…

Не слушая дальше, Рейчел повернулась и подошла к старинному бюро, стоящему у окна. Торопливо открыв верхний ящик, она вытащила лежащую внутри стопку белых карточек, которые протянула Гейбриелу.

— Возьми! — потребовала Рейчел и, когда он не ответил, вложила их в его руку. — Ну же, возьми!

— Что это? — Столь замедленная реакция была совершенно не характерна для Гейбриела. Обычно он всегда был на шаг впереди всех.

— Доказательства, которые были тебе нужны. Те самые «конкретные доказательства». Взгляни… — Она указала пальцем на красиво написанные от руки серебряными чернилами строчки. — «Вы приглашены на бракосочетание Грегори Тернана и Лидии…» Ну, видишь? «…четвертого апреля». Видишь? Уже были отпечатаны приглашения!

По тому как сильные пальцы скомкали верхнюю карточку, Рейчел поняла, что Гейбриел наконец поверил.

— Они так и так собирались пожениться.

— Но отец ничего не говорил мне об этом.

— А зачем ему было говорить? Он ведь знал, как ты относился к моей матери раньше, так что вряд ли можно было предположить, что ты с радостью примешь это известие. — Его лицо побелело, и только тогда Рейчел поняла, как жестоко прозвучали ее слова. — Но он все равно сделал бы это… — торопливо поправилась она, — если бы все пошло так, как было задумано. Они уже обратились за лицензией… Но пришлось поторопиться…

Теперь, когда убеждать его уже не было нужды, Рейчел внезапно ощутила страшную усталость. Вместе с воспоминаниями на нее вновь нахлынуло чувство невосполнимой потери, глаза увлажнились.

— Я была их свидетельницей. — Она отказалась от попыток сдержать слезы, и они свободно текли по ее лицу. — В его палате… Грег…

— О боже!

Свадебные приглашения упали на пол, веером рассыпавшись по толстому ковру. Гейбриел повернулся к ней и, с неожиданной нежностью обняв, привлек к себе.

— Сядь.

Медленно и осторожно он подвел Рейчел к кушетке, посадил на нее и сел рядом. Погладив по голове, Гейбриел положил руку на затылок Рейчел и, повернув к себе, прижал лицом к своему плечу.

— Мне нужно извиниться перед тобой, — пробормотал он хриплым, срывающимся голосом. — Я должен был знать, что ты не будешь мне лгать.

Но эти проникнутые заботой слова не пролили бальзама на ее рану. Он извинялся за то, что не поверил словам о намечающейся свадьбе, но по-прежнему считал ее способной действовать в союзе с матерью против него. Способной отобрать дом, где прошло его детство.

— Прости, — сказала Рейчел, всхлипывая, и подняла на Гейбриела заплаканные глаза. — Я не должна была говорить…

— Тише… — успокаивающе прошептал он, приложив палец к ее губам.

От нежданного прикосновения сердце Рейчел встрепенулось, и это было совсем уж плохо. Ей хотелось отстраниться, но вместе тем она понимала, что столь резкое действие только выдаст ее внутреннее смятение, поэтому замерла, надеясь, что Гейбриел вскоре разожмет объятия, и можно будет разорвать физический контакт, от которого все тело покалывало, как будто сквозь него пропустили электрический ток.

— Не ругай себя, — продолжил Гейбриел. — Это не твоя вина. Просто мы попали в чертовски сложную ситуацию. Поэтому я… такой раздражительный.

Его губы скривились в горькой усмешке, и Рейчел несколько истерически рассмеялась:

— Боже мой, Гейб, у тебя есть все основания быть раздражительным. В конце концов, ты потерял отца и даже не сумел проститься с ним.

Все еще чувствуя себя неловко, Рейчел решила, что у нее появился шанс несколько сгладить впечатление, произведенное некоторыми ее предыдущими фразами.

— Не хочешь ли… не хочешь ли ты, чтобы я рассказал тебе, как… — начала она дрожащим голосом.