Сердцу не прикажешь - Мари-Бернадетт Дюпюи

Они гуляли до самого вечера. Наконец Элен, чья нервозность нарастала с каждым часом, предложила посидеть немного за бокалом вина где-нибудь на бульваре Сен-Мишель. Едва они устроились за столиком, как к ним подошел высокий молодой брюнет.

– Филипп, какая приятная неожиданность! Что привело тебя в Париж?

– Вот это действительно сюрприз! Здравствуй, старина! В Париже я буду недолго – приехал составить компанию мадемуазель Элен Монсеваль, талантливой пианистке, чья слава растет с каждым днем… Да-да, Элен, не надо скромничать! Разрешите вам представить моего давнего приятеля Люка Ловара, неутомимого искателя приключений!

Такая рекомендация заставила Люка расхохотаться.

– Откуда ты приехал на этот раз? – спросил у него Филипп.

– Из Африки, а если уж совсем точно – из Мали. У нас там масштабный проект по постройке дорог. Но в ближайшие несколько месяцев я в отпуске!

Опытный сердцеед, Люк не сводил с Элен глаз. К своему удивлению, девушка смутилась и даже разволновалась.

– Филипп, мне пора… – проговорила она, вставая.

– Элен, прошу прощения! Конечно же, вам нужно подготовиться к концерту!

– К концерту? – переспросил Люк.

– Да. Завтра мадемуазель Монсеваль выступает в зале Плейель. Увы, все билеты распроданы, – добавил Филипп. – Я никак не смогу найти тебе местечко.

– Жаль, – проговорил Люк тихо.

На следующий день с утра – последние репетиции, настройка сценического освещения. Для концерта Элен предоставили безукоризненный инструмент фирмы Стейнвей. Ее импресарио Пьер Паскаль следил за последними приготовлениями, как обычно, любезный и деятельный, и девушка вскоре забыла тот нелепый инцидент с объятиями. Филипп приехал к восьми вечера. Элен в это время уже ходила взад-вперед по гримерной, нервно потирая руки.

– Пальцы просто ледяные! – пожаловалась она. – И совершенно меня не слушаются!

– Вы всегда так нервничаете перед выступлением? – спросил у нее Филипп.

– Всегда. Который час?

– Пятнадцать минут девятого. До начала еще три четверти часа.

– Мне нужно подготовиться и настроиться на игру.

– Тогда увидимся позже! Я всем сердцем с вами, милая Элен! Все пройдет хорошо, вот увидите!

Ровно в девять появление Элен на сцене было встречено шквалом аплодисментов. Свои золотистые волосы девушка убрала в высокую прическу и украсила мелкими жемчужинками. Фасон белого длинного платья отличался почти монашеской простотой, и в нем она выглядела особенно тоненькой и хрупкой, почти бестелесной. Устроившись за инструментом, Элен опустила голову, дожидаясь, пока в зале смолкнут последние покашливания и скрип стульев. Первой была исполнена соната Моцарта, за которой последовали два очаровательных и задорных венгерских танца Брамса. Играя, Элен буквально светилась от счастья, и, конечно же, зрители не могли этого не почувствовать. Играла она уверенно, у нее была великолепная техника без намека на вычурность. За ноктюрном Шопена, взволновавшим публику, последовали два произведения современных композиторов. В завершение молодая пианистка блестяще исполнила этюд Листа, как будто даже наслаждаясь его невероятной технической сложностью. Публика благодарила ее стоя. Элен несколько раз выходила на бис, после чего наконец с охапкой цветов удалилась за кулисы.