Любовь с характером - Наталья Будянская

– Чего трезвонишь? Давай входи.

Неизвестное создание говорило глухим Иркиным голосом. Я оторвала палец и решила переступить порог.

– Ира, это ты???

Из комнаты выбежала Настюша и закричала:

– Мама, у тебя глаза вылезли!

Зеркальные дверцы шкафа отражали замаскированную в творожную маску Ирку.

– Ой, не могу! – захохотала она. – Тьфу ты! Как же я забыла!

Стянув с лица очки для плавания ужасного кислотного цвета, побежала в ванную смывать с лица давно засохший слой.

– Ирина, что это за костюм сухопутного водолаза? – Я не могла остановить приступ смеха. – Ты бы еще надувной круг нацепила для полной картины.

Ирка отмахнулась, хихикнула и потащила меня на кухню. Там на каждой конфорке что-то жарилось, варилось, булькало и гудело. Казалось, этот живой кухонный механизм требовал постоянного внимания минимум четырех женщин.

– Я лук резала, – пояснила подруга свой нелепый вид, – чтоб глаза не слезились, очки надела.

– Тебе пора запатентовывать свои изобретения – Я продолжала улыбаться. – А на лице что было?

– Маска домашнего приготовления.

Ира поддела деревянной лопаткой отбивные на сковородке и ловко их перевернула. Убавила огонь и повернулась ко мне:

– Извини, звонок не слышала. Дверь на кухню закрыла, здесь шумно.

Она кивнула в сторону плиты. Вспомнила, вскочила, выключила духовку.

– У меня все готово!

Вытащила из духовки пирог, и кухня тут же пропахла ароматом печеных яблок и сладкого теста. Нарезала пирог и разложила по тарелкам. Я уплетала сдобу быстрее, чем дети. Покончив с пирогом, заметила отсутствие хозяина дома.

– Олег на работе, – вздохнула Ирка.

– Придет когда?

– Не знаю, Каролина, он не предупреждает.

Я внимательно посмотрела в глаза подруге. Она пожала плечами и отвела взгляд. Настёна спрыгнула со стула, вытерла рот и умчалась в комнату. Ирка так и не притронулась к пирогу. Мыслями она далеко.

– Выкладывай, – мой тон был мягкий и просительный.

– Тяну одна лямку… А он… Домашние дела столько сил отнимают! К вечеру как выжатый лимон. С Ваней уроки поучи, убери, постирай, погладь, наготовь, перемой. Олежка приходит поздно, поест и спать. Совсем мы папу не видим.

– Разбаловали вы своего папу.

– Он наш добытчик. За квартиру кредит платим. Знаешь, какая сумма в месяц?

– Ирка, прекрати! У вас четкое распределение: муж зарабатывает деньги, жена – ведет домашнее хозяйство и бережет семейный очаг. Такие семьи существуют вполне нормально. Просто в период эмансипации женщин их становится меньше.

Я попыталась заглянуть в глаза подруге. Ирка подскочила, взяла кухонное полотенце и принялась яростно тереть тарелки. Она нервничала. Мужчина заливает неприятности горячительными напитками, а женщина бросается драить полы и стирать занавески.

Я подошла, обняла Ирку и усадила за стол.

– Надоело мне все, – с отчаянием в голосе заявила подруга.

– Без ста грамм не разберешься.

Я выудила из пакета бутылку вина и связку бананов. Совсем о них забыла, когда это чудо открыло дверь. Осушив бокал красного, Ирка решилась:

– У нас четвертый месяц нет секса.

– Ну, вы даете! – вырвалось у меня.

– Не вижу света в темном царстве.

Я открыла рот, но вовремя закрыла. Ирку понесло. Накопившиеся обиды, усталость, раздражительность, одиночество при живом муже – все это я слышала тысячу раз от разных женщин. Разных возрастов, комплекций и социального статуса. Но от Ирки слышала впервые. Мне казалось, что она вполне счастлива в браке, никогда не жаловалась.

– У него всё командировки, корпоративы и вечерние отчеты. Совсем на нас нет времени. Утро начинается всегда одинаково: вскакиваю первая, всех бужу, готовлю бутерброды Ванечке в школу, глажу мужу рубашку, завариваю кофе, отвожу Настю в садик. С самого утра как заведенная. Прихожу, смотрю, а он после себя ни постель не заправил, ни чашку не помыл. В раковину бросил и ушел на работу.

– Привык, что ты вернешься и уберешь.

Ну что ей сказать? Радуйся, что чашку в раковину ставит? У некоторых мужья на столе оставляют. И еще чайные пакетики на белую скатерть выкладывают. И тут Ирка выдала самое распространенное умозаключение замужних женщин:

– Я все делаю для семьи, для нас всех, а ему на это плевать! Семья – это ответственность, как он этого не понимает?

Я сочувственно смотрела на подругу.

– У тебя исчезла радость жизни. Дети – твое вдохновение. Ты и печешь, и вкуснятину готовишь, и в квартире порядок. Если в этот уютный дом не тянет мужчину, дело в другом. Его не тянет к тебе.

Ирка печально смотрела в тарелку.

– Может быть, проблема не в нем? Ты не думала об этом? Если он за все эти годы не научился ценить то, что ты делаешь, прекрати делать. Не готовь, не пеки, не убирай и не стирай. Детей не ущемляй, а мужу покажи, что может быть и по-другому.

– Как?

– Опиши свой вечер.

– Я говорила. Пришел Олег, поел, помылся, телик пощелкал и лег спать. Не спросит, как дела у Насти, сделал ли уроки Ванька, как чувствую себя я.

– Потому что он привык, что все выучено, ты здорова, а ужин приготовлен. Зачем ему спрашивать? Если вдруг что-то изменится в привычном укладе жизни, тогда он заметит. Попробуй поступать по-другому.

– Ага, я смотрела недавно новое ток-шоу, там советовали женщине написать мужу записку, собрать вещи, оставить детей и махнуть на курорт. Но это бред! Как можно детей бросить?

– Детей никто не бросает, – возразила я, – а временно оставляет на попечение мужа, их отца. Не чужого человека, заметь. А отдохнуть тебе надо. Ты без выходных уже десять лет работаешь. И способ этот действенный. Мужчина, когда остается один, резко вспоминает, что дети хотят кушать и требуют внимания. Но у этого способа из ток-шоу есть и обратный эффект. Часто о нем забывают упомянуть. Я тебе его не советую, зная наперед, что тебе это неприемлемо. Предлагаю только изменить привычный быт, никуда не исчезая. Это возможно?

– Например?

– Например, он возвращается с работы, а на ужин только чай или вчерашний борщ. Или овсянка.

– Ты что, он рассердится!

– Почему? Ведь ты была на одном родительском собрании, потом – на втором. Только пришла. Он собрания не посещает?

– С утра могла успеть, например, – заметила Ира.

– У тебя сознание атрофировано под кухарку!

– Он меня не поймет, – мотала головой Ира.

– А утром пусть обнаружит, что нет ни одной чистой рубашки.