Куда заводит страсть - Лиза Клейпас

– Неужели я пропустил дискуссию о романтических похождениях нашего Рэнда? Это было бы очень кстати в такой отвратительно скучный день, – раздался вальяжный голос, и в комнату неторопливо вошел Коллин. На нем были роскошный пурпурный плащ, белый жилет и светлые брюки. Волосы тщательно причесаны.

Их разделяло всего два года, однако трудно было найти хоть какое-то сходство между братьями. По общему признанию, младший – Коллин – наследовал лучшие физические качества своих родителей: правильные черты лица, зеленые глаза, нежную кожу и великолепное сложение. Он был среднего роста, но благодаря элегантной походке казался выше. Приятели с завистью говорили о расточительности природы в отношении Коллина Беркли.

Рэнд же в сравнении с братом выглядел грубее и проще: светло-карие глаза, странная смуглость кожи, темные волосы. Высокий, худой, однако достаточно крепкий и сильный, он был создан для физического труда, что, естественно, не могло пригодиться аристократу, Братья обменялись взглядами.

– В чем дело? – улыбнулся Коллин.

– Ему необходимо жениться, – ответил граф. – А тебе надо было родиться девчонкой, – неодобрительно добавил он. – Ты слишком изнежен, чтобы быть моим внуком.

– Это привилегия аристократов – быть изысканными, – сказал Коллин, ничуть не обидевшись. – А если тебе так хочется поговорить о чьей-нибудь внешности, то посмотри на Рэнда: волосы слишком коротки, речь – как у простого крестьянина, и я уж не говорю о его цыганском загаре.

– По крайней мере я не ношу корсетов, – усмехнулся Рэнд. Коллин холодно посмотрел на него. Между братьями не было особой любви, может, потому, что, будучи почти ровесниками, в детстве они отчаянно дрались. И все же Рэнд чувствовал необъяснимую привязанность к брату, который, по сути, был безобидным, хотя и слишком избалованным существом. Он снисходительно относился к его шуткам и колкостям, они не задевали его.

– Что-нибудь случилось? – спросил Коллин.

– Я собираюсь во Францию, уладить кое-какие дела.

– Вот как, – нахмурился Коллин, а затем расхохотался. – Подумать только, как интересно! Ну что ж, счастливого пути. – Он подошел к столу и налил себе бренди. – А что же такое ты собираешься там улаживать?

Граф молча протянул ему газету, и тот мельком взглянул на статью, продолжая разговаривать с Рэндом.

– Говорят, ты был вчера на приеме? Может, увлекся какой-нибудь красоткой? Что, были хорошенькие?

– Подающие надежды девушки в кудряшках и белых платьях, мрачные вдовушки, жеманные мамаши, словом, ничего интересного.

– Что и говорить. – Коллин повернулся к графу. – Трудно винить его.

– Прошу прощения, у меня есть еще кое-какие дела, – сказал Рэнд.

– Почему бы тебе перед отъездом не посетить принца? – спросил граф, – Пускай Коллин займется этим, у него гораздо больше способностей тешить королевскую глупость.

– Ах, черт побери! – поперхнувшись, воскликнул Коллин. – Посторонний груз в тюках с хлопком!

– Аu revoir, – попрощался Ренд и вышел из комнаты, посмеиваясь над замешательством брата.

– У твоего брата вместо крови – вода. Никакого чувства принадлежности к нашему знаменитому роду, никакой морали!

– Не правда, у него есть моральные принципы, – заметил Коллин, глядя в монокль на захлопнувшуюся дверь. – И поведение его под стать им. Хотя Бог знает откуда он их берет?

– Я знаю откуда. Кутежи одни на уме.

– У каждого свое. У одних "кутежи", как ты изволил выразиться, а у меня, например, стремление к изяществу во всех проявлениях жизни, от галстука до…

– Другими словами, ты гонишься за пустяками и презираешь все остальное. – Граф откашлялся. – Радуйся, пока можешь. Вот умру – придет конец твоим роскошествам.

Коллин надменно поднял бровь.

– А я не сомневаюсь в щедрости Рэнда.

– И очень рассчитываешь на нее, так ведь? – ехидно спросил граф.

– Смешная, однако, ситуация, – задумчиво произнес Коллин. – Рэнда нисколько не интересуют деньги…

– В то время как ты обожаешь их.

– А ты думал, я стану посмешищем в глазах света, довольствуясь отбросами, а ты будешь взирать на все это с небес. Нет уж, уволь. – Он притворно зевнул и вышел.

Рэнд решил отметить свой отъезд во Францию и устроил буйную попойку в компании друзей в одном из лондонских клубов. Ему нравилось рисковать и испытывать судьбу за игорным столом, однако сдержанность всегда была его главным преимуществом. Не столько потеря денег беспокоила его, сколько угроза потерять контроль над собой, качество, которое напрочь отсутствовало у Коллина. Он играл азартно и самозабвенно, что было весьма опасно.

Крупные проигрыши в известных клубах почти всегда приводили к трагическому исходу. В одночасье разоренные семьи, разрушенные судьбы соседствовали с поголовным опьянением, восторгом и радостью. В этот вечер в клубе случилось небольшое происшествие. Несколько человек внесли в комнату какого-то господина.

Они положили его на диван из красного дерева, ожесточенно споря.

– Ставлю пятьдесят гиней, что он мертв!

– А я – сто, что он живехонек.

– Ставлю сто, что он просто пьян!

Рэнд пожал плечами: такое вряд ли случилось бы даже в грязной таверне. Между тем компания подвыпивших игроков предложила пойти в "Раммер", и все дружно высыпали на улицу.

– Ты слышал, что удача изменила твоему братцу? – вдруг спросил Джордж Сельвин.

– Нет, – с любопытством взглянул на него Рэнд.

– Он задолжал мне около сотни фунтов. Я, разумеется, ничуть не волнуюсь – Беркли всегда аккуратны с долгами. Я просто…

– Ты просто случайно вспомнил это, – тихо проговорил Рэнд. Он шел и думал о брате, об этой его уже укоренившейся пагубной привычке. Хорошо, когда ты часто выигрываешь, и совсем другое дело, если тебе постоянно не везет.

* * *

Розали уселась на свое место, радостно оглядываясь по сторонам. Неужели она в самом деле в "Ковент-Гардене"?

– Поверить не могу, что мы здесь! Мама, ты так добра! – Розали посмотрела наверх. Ложи были заполнены знатью. На запястьях, на груди, а также в волосах дам сверкали бриллианты. Платья их были полупрозрачные, белых и пастельных тонов, с глубокими декольте. "Как они могут носить их, нисколько не смущаясь?" – с удивлением думала Розали. – Мама, это просто чудо, что тебе удалось выпросить разрешение у леди Уинтроп! – воскликнула она.

Эмилия улыбнулась.

– Она, конечно, строгая, но не зверь же в самом деле!

Розали оставила при себе свое мнение на этот счет, решив, что сегодня пощадит баронессу. Да и что говорить, возможность забыться на пару часов, перенестись в другое время, в иную жизнь стоила всех перенесенных неприятностей, всех злобных выходок леди Уинтроп.