Зов наслаждений - Морин Чайлд

Несколько часов, проведенных за работой в мастерской, не улучшили настроение Сэма. И неудивительно. Как он сможет сосредоточиться, когда перед глазами неотвязно маячили образы Джой Керран и ее дочери?

Ее имя преследовало его, несмотря на отчаянные попытки не думать о ней. Он медленно и методично провел пескоструйкой по поверхности стола, который в настоящий момент мастерил. Ощущение гладкой деревянной поверхности под рукой, как правило, успокаивало его художественную натуру.

Минуло шесть лет с той поры, когда он брал в руки кисть, становился перед девственно-чистым полотном и писал возникающие в воображении картины. У него и сейчас чесались руки, так ему хотелось писать. Он воображал, как пальцы сомкнутся вокруг кисти орехового дерева, и ощущал до боли знакомые запахи скипидара и льняного масла. Но он не будет больше рисовать, хотя желание это никогда его не оставляло.

Тем не менее Сэм не мог просто сидеть в доме и смотреть в окно.

Он начал заниматься столярным делом и резьбой по дереву, чтобы дать хоть какой-то выход своему художественному воображению. В мастерской он изготавливал столы и стулья, небольшие причудливые украшения для лужайки за домом, целиком погружаясь в работу, чтобы ни о чем не думать и не вспоминать.

Сегодня его постоянно отвлекали от работы мысли о женщине в его доме. Женщины давно не задерживались у него больше чем на один вечер. И перспектива лицезреть Джой в течение месяца его не вдохновляла. Но черт бы его побрал, если он видит выход из сложившейся ситуации. Конечно, он может указать им на дверь. И что потом?

Он до сих пор с содроганием вспоминал прошлый декабрь, когда чуть не умер от голода. Он не хотел повторения ситуации, но сможет ли он вынести присутствие ребенка в доме?

Эта мысль не давала ему покоя. Сэм посмотрел на дом из ближайшего окна. Кухня светилась огнями, и он увидел Джой. Даже ее имя, означающее «радость», противоречило тому, кем он стал. Она была слишком красива, слишком жизнерадостна, слишком соблазнительна.

Это просто ад кромешный. Соблазн, который она представляет, – это лишь одна сторона медали. Как противостоять ему – вот в чем вопрос. Она пробудет здесь целый месяц. Желание забурлило в нем, как только он увидел ее выходящей из машины. Он не мог сопротивляться зову плоти.

Зазвонил мобильный. Взглянув на экран, Сэм увидел, что звонит мать.

– Отлично. Только ее мне не хватало, – пробормотал он.

Сэм подумал было не отвечать. Но Кэтрин Генри настойчивая женщина, будет звонить долго и упорно. Лучше ответить.

– Привет, мам.

– Привет, дорогой. Ты ведь не хотел отвечать, да?

Проницательность матери его удивляла, истинный психиатр.

– Но я же говорю с тобой. Что новенького?

– Кей прислала мне эсэмэску, что уехала в отпуск, – ответила Кэтрин. – Я хотела убедиться, что Джой и Холли благополучно до тебя добрались.

Пескоструйка выпала у Сэма из рук.

– Ты знала об их приезде?

– Естественно, – засмеялась она в трубку. – Кей держит меня в курсе событий, поскольку мой любимый сын решил стать отшельником.

Он глубоко вздохнул, сказав себе, что сердиться на мать бесполезно. С нее все как с гуся вода.

– Ты должна была меня предупредить.

– О Джой? Кей говорит, что она замечательная.

– О ее дочери, – прорычал он, забыв о данном себе обещании оставаться спокойным. Он воспринял как предательство поступок матери, которая должна бы понять его реакцию на присутствие ребенка в доме.

Повисла долгая пауза, прежде чем Кэтрин сказала:

– Дорогой, ты не можешь избегать детей до конца жизни.

Его передернуло от прямоты матери.

– Я этого не говорил.

– А мне не нужны слова. Я знаю, что это тяжело. Но Холли не Илай.

Он вздрогнул, услышав имя, о котором даже думать себе запретил.