Пират в любви - Барбара Картленд

Девушка огляделась и произнесла со вздохом:

— За мной не прислали. Может, носильщик сможет нанять мне карету?

— Я отвезу вас домой, — сказал лорд Сэйр.

— О нет, я бы не хотела причинять затруднения… Вы и без того были так добры…

— Мне это нетрудно, — ответил он.

Лорд Сэйр подвел девушку к дверце брума, и выездной лакей, весьма представительный в своей коричневой ливрее и коричневом же цилиндре с кокардой, распахнул дверцу.

Лорд Сэйр помог девушке сесть, уселся сам с ней рядом, и лакей набросил им на колени подбитый собольим мехом плед.

— Где вы живете? — спросил лорд Сэйр.

— На Парк-лейн, дом девяносто два.

Лорд Сэйр отдал приказание лакею, тот закрыл дверцу, и лошади взяли с места.

— Вы очень любезны, — тихонько проговорила девушка. — Так глупо вышло, что я не заметила тележку, которая сбила меня с ног.

— Мне кажется, что вы новичок в Лондоне.

— Я не была здесь несколько лет.

— А что с вашим багажом?

— Школа отправит его домой, вернее, уже отправила. Маму, когда она встречает меня, раздражает, что приходится ждать, пока я получу чемодан из багажного вагона.

— Нам, наверное, стоило бы представиться друг другу, — сказал лорд Сэйр. — Поскольку багажа у вас нет, я не имел возможности взглянуть на прикрепленную к нему карточку.

Как он и ожидал, девушка улыбнулась:

— Мое имя Бертилла Элвинстон.

— Я знаком с вашей матушкой! — воскликнул лорд Сэйр.

— Мне кажется, с мамой знакомы все, — сказала Бертилла. — Она очень красива, правда?

— Очень! — согласился лорд Сэйр.

Леди Элвинстон была одной из тех красавиц, которых он в разговоре с Д'Арси Чарингтоном сравнивал с олимпийскими богинями.

Ею — величественной и высокомерной брюнеткой, восхищался принц Уэльский, а также все те, кто подражал его вкусам. Однако лорд Сэйр немало удивился тому, что у нее есть дочь.

Сэр Джордж Элвинстон, как было известно лорду Сэйру, весьма кстати скончался несколько лет тому назад, оставив свою жену, общепризнанную красавицу из высшего света, в окружении сонма воздыхателей. Но лорд Сэйр, как ни старался, не мог припомнить не только разговора, но даже шепота о том, что у этой четы были дети.

И уж, во всяком случае, никому бы не пришло в голову, что у леди Элвинстон имеется дочь в возрасте Бертиллы.

Из чистого любопытства он спросил:

— Вы возвращаетесь домой из школы?

— Я окончила школу.

— Вы этому рады?

— Дольше оставаться там было просто неловко. Я и так гораздо старше всех остальных девочек.

— Намного? — поинтересовался он.

Она, видимо, несколько смущенная, отвернулась и ответила:

— Мне восемнадцать с половиной лет. Лорд Сэйр высоко поднял брови.

Он отлично знал, что барышни из высшего света обычно становятся так называемыми дебютантками и начинают выезжать в семнадцать лет.

— Полагаю, ваша матушка знает, что вы приехали? — спросил он.

— Я написала ей письмо, — ответила Бертилла, — но мама так занята обычно, что порой просто забывает распечатать мое письмо.

В голосе у Бертиллы при этих словах прозвучали печаль и растерянность, которые многое сказали лорду Сэйру об отношениях между матерью и дочерью.

— Я правильно вас понял, вы не всегда приезжали в Лондон на каникулы?

— Да, в большинстве случаев я проводила их в Бате, у моей тети, но тетя три месяца назад умерла, так что я не могу туда поехать.

— Я надеюсь, вам понравится Лондон, — заметил лорд Сэйр, — хотя очень многие уезжают из города на Рождество.

— Возможно, мы уедем в деревню, — немного повеселевшим голосом проговорила Бертилла. — Это было так хорошо, когда был жив папа. Я могла ездить верхом, зимой папа брал меня с собой на охоту, но мама не любила деревню и предпочитала жить в Лондоне.

— Вы можете ездить верхом в парке.

— О, я надеюсь на это, хоть ездить верхом здесь совсем не то что скакать галопом по полям и чувствовать себя свободной.

В ее голосе прозвучало нечто, заставившее лорда Сэйра пристальнее приглядеться к девушке.

Он осознал, что если мать обладала бьющей в глаза красотой, то дочери была присуща спокойная прелесть совершенно иного типа.

Бертилла была невысокой, а в моде были красавицы рослые и величественные.

Фигура девушки еще не вполне оформилась, да и в лице у нее оставалось что-то детское.

Глаза серые и очень большие, а овал лица… Опытный знаток женщин, лорд Сэйр про себя называл его «овал сердечком».

Насколько он мог разглядеть волосы под немодной шляпкой, они у Бертиллы были светлые и кудрявые от природы.

Ресницы, как ни удивительно, темные, а взгляд, обращенный на лорда Сэйра, казался очень доверчивым.

Он невольно подумал, что, сиди с ним в экипаже наедине женщина постарше, она непременно принялась бы кокетничать.

Причем кокетство проявлялось бы не только в каждом сказанном ею слове, но и в выражении глаз, губ, во всех ее телодвижениях.

Но Бертилла держалась совершенно естественно и обращалась к нему так, словно ей и в голову не приходило, что он как-никак мужчина.

— Вы не в школьной форме, — помолчав, заметил он.

К его удивлению, она покраснела.

— Я выросла из нее год назад, — объяснила она. — Мама сказала, что не стоит больше тратить деньги на форму, и тетя купила мне в Бате нынешний мой наряд.

Ее платье и жакет из синей шерсти неяркого оттенка, с едва заметным турнюром, были, как подумал лорд Сэйр, именно того стиля, какой и должна была выбрать пожилая тетушка.

Это одеяние не украшало Бертиллу, но тем не менее придавало ей какой-то трогательный вид, впрочем, возможно, такое впечатление складывалось из-за ее больших глаз на все еще бледном после пережитого потрясения лице.

— Нога беспокоит вас? — спросил лорд Сэйр.

— Нет, она уже меньше болит, благодарю вас. Как это любезно с вашей стороны, что вы решили отвезти меня домой в своей карете. А лошадь у вас замечательная.

— Я очень горжусь своей конюшней.

— И вы не используете тугие вожжи? Задавая этот вопрос, она смотрела на лорда Сэйра обеспокоенно, словно боялась, что он возразит ей.

— Конечно, нет!

Девушка облегченно вздохнула.

— Я очень рада. Я считаю это жестоким. Мама уверяет, что таким образом можно лучше показать лошадей, а это лестно хозяевам.