Бессмертная и невозвратная - Мэри Дженис Дэвидсон

— Не надо расстраиваться, — начала Тина.

— Ах! Ах! — Намекаю, я ахнула.

— Это принес служащий UPS[5], — продолжала Тина.

Мы с Джессикой уставились на нее.

— Нет, правда, — заверила она.

— Парень из UPS принес это? — пискнула Джессика, тоже намекая на Книгу Мертвых.

— И коробку от вашей матери, — добавила Тина услужливо.

— Христос, не хотела бы я видеть, что в другой коробке!

— Я думала, что мы… — Джессика покосилась на Синклера, лицо которого было так же спокойно (игра слов, дословный перевод — «лицо было чисто выбрито», здесь в значении бесстрастный, невозмутимый, спокойный) как всегда, хотя черные глаза сверкали так, что всем волоскам на моих руках захотелось исчезнуть. — Я думала, что оно было да сплыло.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — бормотала я. Книга была открыта — открыта! — и я захлопнула ее. — Дерьмо! Не смотрите в нее! Дерьмо! Почему вы вообще в нее полезли?

— О, она в общем, помогает составить самые продуманные планы и все такое. — Синклер улыбался, но как-то не выглядел особенно счастливым. — В следующий раз повезет, но не смей пробовать снова.

Длинная история вкратце: я прочитала Книгу Мертвых на Хэллоуин и сошла с ума на какое-то время. Реально чокнулась. До того, что покусала и травмировала своих друзей. Даже теперь, три месяца спустя, я все еще так отчаянно стыдилась своих поступков, что почти не могла думать об этом. Я наказала себя, нося тапочки из Кей-март[6]в течение месяца, но даже это не могло выразить моего раскаяния.

Светлой стороной было то, что теперь я могла подняться от своего глубокого темного сна поздно днем, вместо того, чтобы отключаться с рассвета до сумерек. Но я не считала это равноценным обменом, так что я достойно избавилась от Книги, сбросив ее в реку Миссисипи.

Синклер был в холодном бешенстве, Тина тоже не была от меня в особом восторге. Исторический документ, дороже рубинов, бесценный пророческий инструмент, бла-бла. Синклер не выставил меня из своей постели, но все время, пока мы занимались сексом той ночью, он не переставал читать нотации. И в своей голове (я могу читать его мысли, хотя он не знает об этом — пока) он был зол. И это было ужасно. Но в то время я считала, что это маленькая цена за избавление от Книги.

А теперь она вернулась.

— Дерьмо, — сказала я снова, потому что хоть убей, не могла думать о чем-то другом.

— Ладно, — сказала Джессика, — у меня есть хорошие новости.

— Это просто хорошая подделка?

— Нет. Я только что закончила свой последний урок вязания крючком. Теперь я могу научить Джорджа еще одному стежку.

— О, — мне удалось оторвать пристальный взгляд от Книги. — Ну, это хорошая новость. Действительно хорошая.

— Как там ваша могила? — вежливо спросила Тина.

— Не меняй тему.

— Но это так заманчиво.

— Что мы собираемся с ней делать?

— Джессика уже сменила тему. И я думала, что мы положим ее обратно в библиотеку.

— Где она и должна находиться, и откуда, для начала, никогда не стоило ее заимствовать, — добавил Синклер шелковым голосом.

— Эй, мой дом, моя библиотека, моя книга.

— Вряд ли, — он начал раздражаться.

— Кроме того, это наш дом, — сказала Джессика, очень любезно с ее стороны, потому что именно она платила по закладной. Синклер платил сущие гроши за аренду, а я — вообще ничего. Мы использовали доходы от продажи моего старого, оккупированного термитами дома, чтобы частично погасить выплаты за особняк.

— Она опасна, — сказала я. Бесполезно: я знала, что побеждена.

— Это инструмент. Как с любым инструментом, все зависит от того, как использовать. — Синклер начал вставать. — Я отнесу ее в библиотеку.

— Дай я. — Я положила руку на его плечо и нажала. Было похоже на попытку сдвинуть с места валун. — Да брось ты, садись уже. Я положу ее в библиотеке. Обещаю не выбрасывать в реку по пути.

Долгую секунду спустя, он сел. Я неловко подхватила Книгу (примерно 2 фута в длину, фут в ширину и шесть дюймов толщины) и передернулась; она была теплой. Вампирская Библия, переплетенная в человеческую кожу, написанная кровью, полная пророчеств, которые никогда не ошибаются. Проблема в том, что если вы читаете эту штуку слишком долго, вы съезжаете с катушек. Не в том плане, что «у меня был плохой день, и я чувствую озлобление» или как ПМС[7]. А в плане «я жестоко нападу на своих друзей и изнасилую своего парня».

— Я иду в подвал, — сказала Джессика после долгой тишины. — Я собираюсь показать Джорджу новый стежок.

— Погоди-ка, — прохрипела я, поднимая Книгу.

— Нет, я хочу показать ему сейчас, чтобы он мог практиковаться.

— Я сказала — погоди, дура. Предполагается, что ты не должна оставаться с ним одна, помнишь?

— Он никогда не делал мне больно. Он даже никогда не смотрел в мою сторону. То есть, с тех пор, как ты начала закармливать его своей противной королевской кровью.

— Тем не менее, — сказал Синклер, освободившийся от Книги и поднимающий «Уолл Стрит Джорнал»[8], — ты не должна оставаться с ним наедине, Джессика. Никогда.

Она нахмурилась, но хмурилась она на газету, закрывающую лицо Синклера. Я почти засмеялась. «Можешь-быть-свободна». Он проделывает это со мной постоянно.

— Дай я свалю эту штуку в библиотеке, — сказала я, нетвердой походкой двигаясь к двери — было тяжело одновременно нести это и не блевать. — И потом пойду с тобой. Что угодно лучше, чем это.

— Смелое утверждение, — отметила Тина, помешивая кофе. — Особенно с тех пор, как вы в последний раз побывали у мачехи.

— Ха, — сказала я и направилась к библиотеке.