Сердце просит счастья - Татьяна Алюшина

– Давайте так, – убрав все обволакивающие, успокаивающие модуляции голоса, сказала Мира, мгновенно приняв решение. – Вы же понимаете, что ребенок испугался и сильно устал. Ему необходимо поспать, успокоиться и почувствовать себя в полной безопасности. Вы собираетесь сегодня приехать в Москву?

– Конечно, – отозвался мужчина, слегка удивившись вопросу.

А что удивляться? Люди разные бывают, и сыновья тоже разные, а уж отцы и подавно. Кому и мама в больнице, и пропавший сын – не стресс, а ерунда, не стоящая беспокойства.

– Тогда не надо никого обзванивать, – озвучила она свое предложение. – Мы с Петенькой сейчас пойдем ко мне домой, это совсем недалеко от театра. Он поспит, я его накормлю после сна, потом займу какими-нибудь играми, а вы вечером приедете и заберете сына.

Он молчал. Не ответил сразу. Размышлял о чем-то.

– Давайте я подумаю и перезвоню вам минут через десять-пятнадцать, – не предложил, а скорее распорядился Андрей Алексеевич и уточнил с нажимом: – На ваш телефон.

– Давайте, – улыбнувшись про себя, согласилась Мира и продиктовала номер своего смартфона.

«Ну, правильно», – подумала она, взглянув на Петю, который был занят тем, что рассматривал остатки морса в стакане, и отошла к окну.

А почему он должен сразу же соглашаться с ее предложением помощи? Мало ли что там за тетка разговаривает с ним по телефону сына? Может, мошенница какая, или шантажистка, или еще чего пуще? И вообще все, что он знает о своем ребенке, это только с ее слов.

Если бы она была на месте этого папаши, то сейчас звонила бы в дирекцию театра и выясняла, все ли обстоит именно так, как рассказала ему неведомая барышня, и существует ли эта барышня в реальности, и на самом ли деле она в данную минуту сидит с его ребенком в театральном буфете?

Тут зазвонил ее смартфон. Быстро он, подивилась Мира, увидев неизвестный номер на экране, и десяти минут не прошло.

– Мира Олеговна, – раздался голос отца Петеньки. – Без обид, но я дозвонился до вашего директора, и он мне подтвердил все, что вы рассказали, – слышно было, как он хмыкнул, – и дал вам весьма лестную характеристику, я бы сказал, даже восторженную.

– Не обращайте внимания, – улыбнулась Мира. – Виктора Павловича нашего частенько заносит.

– Мира Олеговна, я с благодарностью приму ваше предложение. Только когда именно приеду, не могу сказать определенно. Скорее всего поздно, – подумал и уточнил: – Совсем поздно.

– Ничего, – уверила его Мира и, сообщив свой адрес, принялась выяснять, что ест ребенок, есть ли у него запрещенные продукты, и распорядок его дня.

Вроде все обсудили и обо всем договорились.

А когда распрощались, Мира обнаружила, что Петенька совсем засыпает прямо за столом.

– Э-э нет, – попыталась разбудить она его, присев перед малышом на корточки. – Подожди, дружочек, не спи. Нам надо дойти до дома.

Но Петька уже не реагировал на ее тормошения – глазки еще как-то пытался открыть, но бесполезно.

– Все, спит парень, – раздалось у нее за спиной.

Николай. Вот только его не хватало! Вот же…!

Не поднимаясь с колен, Мира с досадой опустила голову вниз. Вот ведь… она же специально сбежала через холл к центральном дверям, чтобы не сталкиваться с ним на служебном выходе. И не дошла, остановленная мальчиком Петей Барташовым, сильно хотевшим писать.

Ох, Коля, Коля… Ты же вроде уехал домой, что ж тебя принесло-то?

А он, словно прочитав ее мысли, радостно так объяснил, подав ей руку и галантно помогая подняться:

– Я уже два квартала проехал, когда позвонила Валькина и рассказала, что ты мальчика нашла и теперь с ним возишься. Вот вернулся.

Ну, разумеется, Валькина, кто ж еще! Наипервейшая и самая ярая сплетница театра, с упоением собирающая любую информацию обо всех коллегах, смакуя ее, домысливая, раздувая и преувеличивая до размера великого скандала.

Ну как она могла не позвонить Николаю! Ведь всем известно, что Ростошин тайно и совершенно безнадежно сохнет по Андреевой, а та его любовь игнорирует, и это такая вечно горячая, свеженькая тема для всяких домыслов и сплетен… А тут целая история стряслась! Андреева нашла мальчика!

– Я тебе помогу с парнем, – заглянул ей Коля в глаза.

О-хо-хо, эти его взгляды!

– Ну, помоги, – согласилась Мира. – Раз уж ты вернулся, довези нас ко мне домой.

– Почему к тебе? – подняв ребенка на руки, удивленно посмотрел он на нее.

– Коль, – стараясь так уж явно не демонстрировать свое раздражение, оборвала его Мира, – давай без лишних вопросов.

Без лишних вопросов он все же согласился. Довез на машине Миру с Петькой прямо к подъезду ее дома, перенес спящего мальчонку в квартиру и помог раздеть, а потом облачить в майку Миры.

И даже остался ненадолго с малышом, пока девушка на его машине ездила на рынок за продуктами.

А потом она его выставила.

Не жестко, но без вариантов к обсуждению – все, бывай, и хлоп дверь перед носом.

Она не знала и не понимала пока, что делать с его большой и безнадежной любовью и куда деваться от этого его полного надежды, по-собачьи преданного взгляда.

Николай Ростошин пришел служить артистом-кукольником в их театр два месяца назад и сразу же придумал себе влюбиться в артистку Миру Андрееву. А влюбившись, тут же ей признался в силе своих чувств и предложил все, что только возможно, – от руки и сердца до жилплощади и любви до гроба.

А она отказалась.

Теперь вот он смотрит. И вздыхает, и терпит ее раздражительность в свой адрес, и готов всегда во всем помочь, подставить плечо, исполнять капризы, предугадывать желания, делать сюрпризы и подарки. И главное – ждать ее ответного чувства! Так и сказал во время очередного выяснения отношений: «Я буду ждать твоего ответного чувства столько, сколько понадобится».

Да какого там чувства! Ей ничего не надо.

Ну, вот не надо, что с этим поделаешь! Не надо, и всё. От него не надо.

И она бегает от Ростошина, от этой его любви и от этого его взгляда преданного щенка, которого почему-то выбросили на улицу, а он все никак не может поверить, что выбросили – не может же так быть на самом деле, чтобы хозяин, такой замечательный, вдруг перестал быть его человеком! Не может. И он сидит на пороге у закрытой перед ним навсегда двери, переминается от нетерпения толстыми щенячьими лапами и каждый раз заглядывает вопросительно и преданно в глаза человеку, когда тот выходит из дома.

А человек безжалостно отшвыривает его ногой с дороги.

И Мира порой чувствовала себя этим самым гнусным человечишкой, так обидевшим преданного щенка, и маялась ощущением вины, но дать Коле ничего не могла.

Ничего. И это такая засада.