Муки обольщения - Джо Гудмэн

Ной познакомил ее с теми членами команды, с которыми поддерживал дружеские отношения. Все они вели себя с ней очень вежливо и уделяли огромное внимание Гедеону, заигрывая с ним. Хорошим предзнаменованием служил тот факт, что никто не упоминал о Хилари Боуэн и даже не поинтересовался обстоятельствами внезапной женитьбы Ноя и Джесси.

Светило яркое солнце, дул слабый ветерок. Острые соленые брызги укололи лицо Джесси, когда она встала у гакаборта. Наклонившись вперед, она, улыбаясь, снова подставила им свое лицо.

— Чудесно, правда, Ной? Ты чувствуешь, какой воздух?

Джесси взглянула через плечо на Ноя, чтобы узнать, слышал ли он ее, и заметила, что его глаза отчего-то грустны. То, о чем он думал, являлось тайной, а ее собственное положение было настолько непрочным, что она не могла позволить себе совать нос в чужие дела. В ответ он просто выгнул бы брови дугой и напомнил, что в сложившейся ситуации она должна винить лишь себя. Но хуже того, если бы он все рассказал ей, а она не смогла бы разобраться, чего все-таки он добивался. Теперь она уже не была уверена в том, что он по-прежнему желает обладать ею. Хотя Ной и прижимался к ней ночами, но он ни разу не попытался овладеть ею, как в ту первую ночь. Он не целовал ее, а его комплименты стали звучать гораздо реже.

Джесси могла бы вздохнуть спокойно. В их битве с Ноем она одержала победу. Ее распорядок дня точно соответствовал режиму Гедеона. Ей нравилась такая размеренная, спокойная жизнь. Большую часть своего времени Ной проводил в каюте капитана. Там он читал книги по юриспруденции, зная, что Гедеон не сможет помешать ему в любую минуту, просматривал письма, которые были получены еще в Англии. Их прислали члены делегации, собиравшиеся провести встречу в Филадельфии в мае. Большое внимание Ной уделял Статьям Конфедерации, которые предстояло пересмотреть. Он делал какие-то записи, составлял планы, каждый раз внося в них поправки. Все остальное время он проводил с Джесси и Гедеоном.

Она любила смотреть, как он возится с малышом. Иногда она присоединялась к их играм, но чаще всего отступала на задний план, откуда наблюдала за тем, как между Ноем и ребенком устанавливалась какая-то особая связь. Гедеон, прежде обделенный мужским вниманием, считал Ноя своей собственностью.

Однако Джесси также с нетерпением ожидала и тех редких моментов, когда малыш засыпал, а Ной неожиданно входил в каюту (она так и не привыкла запирать дверь), и они оставались наедине. Не важно, разговаривали они или просто молча сидели за столом и ели. В такие счастливые минуты у Джесси появлялась слабая надежда, что он не бросит их, хотя она никогда не стала бы упрашивать его не покидать ее даже ради Гедеона. С другой стороны, размышляла она, что, если он изменил бы свое решение и их судьбы переплелись бы навсегда? Было ли это так ужасно — оставаться замужем за Ноем Маклелланом?

— О чем ты задумалась? — спросил он.

Джесси лежала на кровати рядом с ним. В кои-то веки ее прекрасные светлые волосы были распущены. Ручейки рас плавленного золота и серебра окаймляли ее лицо и спадали на плечи. Джесси рассеянно накручивала одну прядь волос на свой палец. Вид у нее был задумчивый и слегка озабоченный.

Повернувшись на бок, Ной взбил подушку себе под головой и уставился на красивый, изящно очерченный профиль Джесси. Он всегда находил ее очаровательной, и в некоторых ситуациях это приводило его в негодование. Он чувствовал, как будто в его пояснице что-то сжималось, и сейчас происходило нечто подобное. Ной притянул колени к животу.

Джесси повернула голову в его сторону:

— Что?

— Я спросил, о чем ты думаешь. Почти весь день ты была непривычно молчаливой.

— Ты хочешь сказать, что я болтунья?

— Ни в коем случае, — честно ответил он.

За то недолгое время, что они провели в обществе друг друга, Ной узнал, что Джесси была необыкновенно сдержанна и скрытна, если разговор заходил о ней самой. Но при этом она обладала талантом слушать другого человека. Ной мог одинаково непринужденно рассказывать ей о своей будущей работе над Статьями Конфедерации, о юридической практике, о семье. Джесси без труда вызывала его на откровенность, и хотя порой она не понимала и трети того, что он говорил о сложностях составления правительственных законопроектов, под ее воздействием он высказывал свои самые сокровенные мысли вслух.

— Ты уклоняешься от моего вопроса. Что случилось? — повторил Ной.

— Я думаю о том, что ты сказал по поводу своей будущей работы, — ответила Джесси. — Ты ведь собираешься в Филадельфию?

— Да. Я буду вынужден делить свое время между юридической практикой в Ричмонде и занятием политикой в Филадельфии. Думаю, ты в курсе этого?

— Я лишь предполагала. Просто я никогда не задумывалась над этим вопросом серьезно. Мне казалось, ты собирался пожить в своей семье подольше.

— Джесси, мой дом в Ричмонде. Я уже не смогу круглый год оставаться со своей семьей. Если бы ты узнала всех ее представителей поближе, то поняла бы почему.

— Но как так может быть? Из твоих рассказов я поняла, что они замечательные люди, — спорила Джесси, скрывая обиду. Она полагала, что не имела права обвинять его в нежелании представить ее своей семье, но как он мог так беспечно не считаться с подобным фактом?

— Они действительно замечательные люди, и мы очень близки друг другу. Но дело в том, что их слишком много. Когда все Маклелланы собираются во время праздников или летних пикников, можно сбиться со счету. Лиа, Трой и их потомство добираются из Нью-Йорка, а все

— остальные живут поблизости друг от друга. Гаррет с семьей имеет дом в Уильямсберге, но они часто приезжают к нам, так как Гаррет с моим отцом занимаются разведением лошадей. Когда Салем свободен от своей торговой беготни, они с Эшли и тремя, нет, четырьмя детьми тоже живут

— вместе с остальными. Рэй и Иерихон управляют плантацией, поэтому никуда не отлучаются. Моим родителям нравится, когда в доме много шума и суеты. Я тоже это люблю, но в меньшей степени. На моем месте ты бы чувствовала то же самое. После нескольких дней жизни в моем семействе

— ты была бы счастлива уехать в Филадельфию.

Джесси сомневалась в этом. Ома росла в семье единственным ребенком, поэтому страстно желала иметь братье» и сестер. Все, о чем рассказывал ей Нон, казалось трогательным, привлекательным, но ни в коем случае не отталкивающим. Она была уверенна, что наслаждалась бы шумом голосов и людской суетой. В своем собственном доме она привыкла ходить на цыпочках и разговаривать шепотом, потому что мать вечно страдала от мигрени, а отец пребывал в постоянном похмелье.

— Если бы ты привез меня к себе домой и представил как свою жену, как бы ты объяснил все родным? Наверное, мы с Гедеоном вызвали бы у них что-то вроде шока?

— Ты хочешь продлить срок нашей женитьбы, Джесси? — спросил Ной.

— Нет, — тут же ответила она, — мне просто любопытно.

— Я не готов взять на себя большую ответственность по отношению к тебе.