Долго и счастливо - Джил Грегори

Потрясенный своим собственным дерзким поступком, Филип отпустил ее.

– Мисс Смит…

– Как вы смеете! – выдохнула Камилла и отступила на два шага назад, чуть не споткнувшись о стул.

Руки графа взлетели, чтобы ее поддержать, потом упали. Черт возьми, он чувствовал себя, как школьник, лихорадочно подыскивающий какое-то объяснение своим действиям.

– Это урок, Камилла, всего лишь! – поспешно произнес он, находя, что его слова звучат весьма убедительно. – Если мы собираемся играть роль любовников, то необходимо немного потренироваться.

– Так вот какие уроки вы для меня задумали? – ахнула Камилла, теперь ее лицо пылало не хуже роз, растущих вдоль беседки.

– Нет, вы не так поняли! – Филип почувствовал, что лоб его покрывается потом. Черт, что с ним происходит? В конце концов, все это задумано для того, чтобы завоевать Бриттани. Какого черта он поцеловал Камиллу Брент?

– Этого больше не произойдет, – твердо произнес граф. И слава Богу, добавил он про себя. Зачем ему осложнять свою и без того сложную жизнь? – Даю вам слово.

Камилла дрожала. Ее привела в ужас собственная реакция на его поцелуй. «Неужели я получила удовольствие от поцелуя?» – беспомощно подумала девушка. Да, ей понравилось, понравилось чувствовать тепло его рук и жар его рта, прижатого к ее губам. Однако восторг быстро сменился отчаянием.

Ей грозит катастрофа. Из этого ничего не выйдет. Ей следует немедленно ретироваться, пока она не подошла к самому краю пропасти, разверзающейся перед ней.

– Если я останусь в Уэсткотт-Парке и стану играть роль, которую вы для меня выбрали, между нами должны существовать только деловые отношения, – услышала она свой голос, отчитывающий графа. Камилла выпрямилась во весь рост и произнесла так спокойно, как только могла: – Я не позволю себя использовать и не позволю со мной так обращаться. Если у вас имеются тайные намерения, милорд…

– Нет у меня никаких намерений. – Филип тоже был потрясен, и не понимал почему. Дьявол! И еще ему было непонятно, что заставило его поцеловать эту девушку. Ветреность Одли, что еще? Ничего больше. И все же… странное чувство нежности охватило его в те минуты, когда он вот так тесно прижимал ее к себе. Этого граф не понимал. Да, она выглядит очень привлекательной, даже неотразимой, когда стоит здесь вот так и солнечные лучи золотят ее волосы, с изумленными и мягкими глазами, с влекущими губами, но, черт его побери, если он собирается заполучить Бриттани – а именно этого он и добивается, разве не так? – ему лучше не отвлекаться от дела. Он не хотел сделать ничего такого, что обидело бы или напугало мисс Смит. Она оказывает ему ценную услугу и заслуживает не меньшего уважения, чем остальные его работники. И пусть в ней есть нечто, настойчиво влекущее его, это не должно осложнять их отношений. Ему надо считаться с ее репутацией и с ее чувствами.

Впервые в своей жизни он не мог позволить себе быть повесой – ни под каким видом, ни в малейшей степени. Кроме того, еще раз напомнил себе Филип, все это затеяно с целью жениться на Бриттани.

– Мисс Смит… Камилла. – Голос его звучал твердо. – Я приношу извинения. Между нами останутся только деловые отношения, ничего больше. В течение всего срока нашего соглашения вы будете пользоваться моим уважением. Даю вам слово джентльмена.

– Ах, но джентльмен ли вы? – дрожащим голосом спросила она.

Солнце скрылось за облаком, и октябрьский день стал холодным и неприветливым. Мрачная улыбка тронула губы Филипа. Внезапно его лицо стало жестким.

– Некоторые могут оспаривать это утверждение, но вам нечего опасаться с моей стороны.

«Есть чего опасаться», – подумала Камилла, кровь стучала у нее в висках. Или она боялась самой себя? Но она ничего не ответила.

– Значит, соглашение заключено? Чисто деловое соглашение?

– Да. – Она опустила взгляд на свои руки. – Думаю, теперь мне следует посоветоваться с леди Шарлоттой.

– Отличная идея, – быстро согласился он.

Но когда они уже собрались уходить, в беседке появилась Доринда, прижимая к себе Щекотку.

– Вот вы где, мисс Смит. – Она взволнованно подбежала к ним. – Расскажите мне, пожалуйста, какую-нибудь занимательную историю! – И, повернувшись к брату, робко добавила:

– У меня ведь теперь нет гувернантки, значит, и никаких уроков, которые надо учить, правда?

– Сегодня нет, но я найду тебе новую гувернантку, Дори, и быстро, можешь быть уверена.

– Почему мисс Смит не может быть моей гувернанткой? – воскликнула малышка, и в ее глазах вспыхнуло вдохновение. Она обратила восторженные, полные надежды глаза к брату. – Ох, Филип, мне бы этого так хотелось, больше всего!

– Боюсь, это невозможно, – ответил он, с грустной улыбкой посмотрев на Камиллу. – У мисс Смит другие обязанности. И ты не должна ей надоедать, пока она занята работой, которую выполняет для меня.

Граф вынул золотые часы и нахмурился, взглянув на них. Лицо его замкнулось, он стал казаться холодным, мрачным. Неожиданно он превратился в высокомерного аристократа, у которого есть дела поважнее, чем служанка и ребенок, сыплющий вопросами.

– У меня важная встреча, – обратился граф к Камилле. Потом рассеянно погладил по головке Доринду. – Я должен идти. Обсудим ваши успехи сегодня за ужином.

С этими словами он вышел из беседки, оставив Камиллу и Доринду одних. Они молча смотрели друг на друга.

– Какую работу ты делаешь для Филипа? – настойчиво спросила девочка. Котенок мяукнул, словно повторил ее вопрос.

Но Камилла не слышала ее вопроса. Она вспоминала, как Филип сжал ее в объятиях и поцеловал, заставив забыть обо всем на свете. Все ее напряжение куда-то исчезло. Камилла мечтательно подумала о чудесном месяце, который ей предстояло провести в обществе графа.

На мгновение она остро почувствовала всю гибельность той сказочной жизни, в которую собиралась вступить. Она понимала, что если бы была более мудрой, то должна была бы испугаться таящихся в ней опасностей.

Но отступать было поздно.

– Какую работу ты делаешь для Филипа? – нетерпеливо повторила свой вопрос Доринда.

Камилла ответила ей со слабой улыбкой:

– Мы немного поиграем в одну игру, Доринда.

– Игру?

Камилла кивнула и погладила котенка.

– Это такая игра, в которую любят играть не только дети, но и взрослые. – Она вздохнула. – Называется «представьте себе, будто…».