Нечаянная любовь - Хелен Брукс

– Я боялся, что потерял тебя. – Он покрывал ее лицо нежными, как прикосновение перышка, поцелуями, повторяя и повторяя ее имя и осторожно прижимая ее к себе. – Ох, дорогая…

– Димитриос!

Она попыталась отодвинуться, чтобы получше рассмотреть его, но острая боль пронзила ей грудь, и она чуть не задохнулась. Он тут же позвонил.

– Не двигайся, – сказал он озабоченно, с невероятно нежным блеском в глазах.

В палате появился средних лет бородатый врач в белом халате и быстро подошел к Рии.

– Здравствуйте, леди.

У него был совершеннейший английский выговор. Улыбаясь, он смотрел на нее сверху вниз, подготавливая шприц.

– Надо, чтобы вы еще поспали хоть немножко, а когда проснетесь, то будете как огурчик.

Он уколол ее в руку, и Рия устало закрыла глаза. В голове у нее кружилась масса вопросов. – Она вне опасности, мистер Кутсупис, – спокойно продолжал голос, теперь пора и вам выполнять мои предписания. Вам надо отдохнуть. Разве можно вызывать меня из Лондона и в то же время игнорировать? С меня хватает и одного пациента.

Димитриос что-то ответил сердито, она не поняла, что именно, а затем все пропало…

Комната купалась в ярком солнечном свете. Проснувшись, Рия лежала, не шевелясь, довольно долго, а потом огляделась. Рядом никого не было, и она позвонила, пытаясь собраться с мыслями и понять, где действительность, а где безудержные мечты.

– Этого не может быть, – прошептала она золотистому лучу, упавшему ей на лицо, не веря своим воспоминаниям. – Неужели и правда он сказал, что любит меня?

Маленькая темноволосая сестра появилась почти мгновенно. Ее круглое личико светилось дружеским расположением, и она услужливо заполнила пробелы в памяти Рии.

– Мистер Кутсупис поднял на ноги всю больницу, когда вас сюда привезли, – весело рассказывала она на очень хорошем английском. – Он на всех кричал, все ему не нравились, и он не захотел от вас отходить, даже когда вас просвечивали. Ваша кузина ничего не могла с ним поделать, правда, она и сама была в истерике.

Рия улыбнулась своим мыслям. Очень похоже на Димитриоса.

– Он почему-то решил, что здесь нет ни одного достаточно квалифицированного врача, и обидел всех, вызвав из Англии доктора Николса, чтобы он лечил вас. Доктор Николс – непревзойденный авторитет в черепно-мозговых травмах.

Рия осторожно дотронулась до головы.

– Теперь уже все в порядке, – успокоила ее сестра, – сотрясение прошло, но в течение какого-то времени положение было критическим. Врачи просто не знали, что с вами происходит. – Она тепло улыбнулась Рии. – А теперь все, что осталось, – это сломанное ребро и ноги. Вам страшно повезло. Могло быть значительно хуже.

– Могло? – недоверчиво спросила Рия. У нее было такое ощущение, что все ее тело – сплошная рана.

– Пойду посмотрю, что там с обедом, – предложила сестра, причесав Рии волосы. – На ленч вы опоздали, но я раздобуду вам супу и булочек.

– Большое спасибо, мне бы не хотелось вас беспокоить, – быстро сказала Рия. – Я не очень голодна.

– Ну что вы, мы хотим, чтобы вам было хорошо, – сказала сестра, смягчив какой-то горький подтекст теплой улыбкой. – Мистер Кутсупис напугал нас всех до смерти.

Рия усмехнулась, но обе улыбки тут же замерли, так как в дверях послышался суровый бас:

– Спасибо, сестра. Вы свободны!

Сестра успела подмигнуть Рии, прежде чем на цыпочках вышла из палаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Димитриос стоял около двери, как всегда одетый безукоризненно. Однако морщины усталости и напряжения отчетливо виднелись на его смуглом лице, и в глазах стояло беспокойство.

– Привет, – сказала Рия, опуская глаза и чувствуя сильное смущение.

– Ты меня простила? – У него был густой, незнакомый ей голос. Он стоял недвижим – высокая фигура в белой, наполненной солнцем палате. – Я не имею на это права, но я встану перед тобой на колени, если это поможет тебе понять меня.

Она смотрела на его лицо с чувством, очень близким к ужасу.

– Я не хочу, чтобы ты становился на колени, – мягко сказала она, и в ответ он только простонал.

– Но я заставил тебя встать на колени, разве не так? Я не могу поверить, что был так слеп и так глуп! – Он сделал шаг, но вдруг с трудом сдержал себя, засунул руки в карманы. – Мне нужно поговорить с тобой, объяснить тебе, почему я вел себя именно так, а не иначе, но если я до тебя дотронусь, то все пропало.

– Я понимаю, – мягко сказала Рия. – Кристина рассказала мне все о Каролине и…

– Ты не понимаешь! – насупив брови, процедил он сквозь стиснутые зубы. – Когда я впервые увидел тебя, тогда, у тебя в квартире, ты действительно напомнила мне Каролину, а из всего того, что рассказал Никое, я сделал вывод, что судьба подбросила нам еще одну неразборчивую серебряноволосую сирену, чтобы она опять причиняла мне боль, ну, и того хуже… – Он глубоко вздохнул. Лицо его было белым. – Но ты не вписывалась в эту схему, и я никак не мог взять в толк, как эта выдержанная, нежная девушка, которую я до смерти напугал, может быть такой испорченной, какой мне описал ее Никое. Я знал, что Никое спал со своей подружкой, а когда я держал тебя в руках, ты отвечала мне так невинно, для тебя все это явно было в новинку, и ты так старалась совладать со своими чувствами, совершенно новыми для тебя, что я уже не знал, во что верить.

Он отвернулся и подошел к окну, став к ней спиной, и его черные волосы отдавали синевой.

– Там, на берегу, я наконец решил, что мне на это наплевать. Ты была нужна мне, какой бы ты ни была. Я решил рискнуть и поверить сердцу, но сначала мне надо было посмотреть на тебя вместе с Никосом – убедиться, что между вами все кончено. Когда же я понял, что все это время ты водила меня за нос, что все мои страдания были напрасны… – Он растерянно покачал головой. – Мне кажется, на какое-то время я сошел с ума.

– Извини… – неуверенно начала Рия, и слезы побежали у нее по щекам, но он, не поворачиваясь, заставил ее замолчать.

– Нет, дай мне закончить. Я должен это высказать. – Голос его дрожал от полноты чувств. – Я сам во всем виноват, понимаешь? Еще до того, как все выяснилось, я знал, что ты не Поппи, что ты нежная и добрая, что я могу любить тебя до конца своих дней. После того первого шока я и забыл о Каролине. Если не считать вашего внешнего сходства, вы совершенно разные. В ней никогда не было ничего от твоей мягкости и чистоты. Но что-то, засевшее во мне очень глубоко, сдерживало меня. Я должен был еще и еще раз все проверить и перепроверить, хотя и знал, что делаю тебе больно, что разрушаю всякую надежду, которую еще мог питать.

Он повернулся к ней лицом, и глаза у него были полны горя.

– Я попросил тебя остаться и помочь со свадьбой, потому что просто не мог тебя отпустить. Я хотел, чтобы ты была рядом со мной, и все же никак не мог поверить, что ты меня любишь, что ты мне доверяешь после того, как я с тобой обошелся. Ты так щедро отдавала мне свою нежность раз за разом, а я швырял тебе ее в лицо…