Даже если я упаду - Эбигейл Джонсон

Лора отворачивается и смотрит на Дакки в клетке.

– Я думаю, тебе нужно это сделать.

Я уверена, что ослышалась.

– Ты про кастинг?

Она кивает.

– Я знаю, они тебя выберут. Ты должна это сделать.

Я тянусь двумя пальцами к ее коленке, чтобы она посмотрела на меня.

– Они гастролируют круглый год, – тихо говорю я. – Мне пришлось бы чаще бывать в разъездах, чем дома.

Она отдергивает колено, не позволяя даже самого легкого прикосновения.

– Я знаю.

Я медленно выпрямляюсь. Я бы и рада проглотить обиду, но безразличие Лоры, которой как будто все равно, что мы будем редко видеться, воспринимаю как пощечину.

– Следующие несколько лет, до твоего отъезда в колледж, вы останетесь втроем – ты, мама и папа. Тебя это устроит?

Она пожимает плечами, и даже этот жест вялый.

Да, я хотела, чтобы маму огорчил мой отказ от кастинга. И не то чтобы я хотела расстраивать Лору, но предпочла бы увидеть хоть какой-то проблеск эмоций, намек на то, что она будет скучать по мне. Что угодно, только не равнодушие. Оно ранит больнее всего.

Лора щелкает клавишами, закрывая страницу сайта ярмарки.

– Тебе не нужно чертово колесо. Просто постой на перилах крыльца.

Я резко захлопываю ноутбук.

– Почему тебе наплевать? На все! Я могу постоять на чем угодно, я могу дождаться Мэгги. Вместо этого я выискиваю идиотскую ярмарку с твоим любимым «Супершейкером» в какой-то дыре, где нас никто не узнает. Я хотела сделать что-то с тобой, провести время с тобой, взгромоздиться на эту пугающую громадину с тобой. — Я делаю глубокий вдох, ожидая от нее ответа – слов или действий, – но она все так же безучастна. И это разбивает мне сердце. – Я так стараюсь, а ты ведешь себя так, будто тебе противно находиться со мной в одной комнате. Что я такого сделала, а? – Я тычу пальцем себе в грудь. – Что я сделала?

– Ничего! – кричит она, и я отшатываюсь. – Ты ничего не сделала! Когда он приехал из колледжа, я сразу сказала тебе, что что-то не так, но ты не слушала. Мы должны были поговорить с ним, мы не должны были отпускать его из дома той ночью. Я могла бы пойти за ним… – Пламя в ее голосе затухает так же быстро, как загорается, и на мгновение мне кажется, что она вот-вот заплачет, но ее губы складываются в тонкую линию, лицо разглаживается, а плечи опадают.

Ей, может, и удается совладать с собой, но у меня не получается. Я смотрю на нее, и у меня перехватывает дыхание.

– Ты хочешь сказать… ты считаешь, это моя вина? Что я… мы могли остановить его? – Мои глаза затуманиваются, когда она отказывается взглянуть на меня. – Лор… ты не можешь думать, будто кто-то мог знать, что произойдет. Даже Джейсон этого не знал.

Она выстреливает в меня взглядом – жестким, убийственным.

– Теперь это не имеет значения, не так ли? – Она снова открывает лэптоп и скользит пальцем по сенсорной панели, как будто и не было последних нескольких минут.

Я готова расплакаться, а она выглядит так, будто вот-вот заснет.

– Лора. – Я стараюсь не выдать волнения. – Пожалуйста, поедем со мной. Мы сможем поговорить и кое-что выяснить. Я не знала, что ты так думаешь, но мне нужно знать.

Не поднимая глаз, она отвечает:

– Можешь ехать. Мне совсем не хочется тащиться на ярмарку.

Я знаю, что Хита там не будет, но все равно еду к нашему дереву. Утренний туман стелется над травой, не успевая полностью рассеяться. Он обволакивает мои щиколотки, пока я ступаю сквозь него. Я подхожу к стволу дуба, и мои пальцы зависают над искореженными инициалами Джейсона.

Я не знаю, что делать с Лорой. Такое чувство, что с каждой моей попыткой наладить наши отношения они становятся все хуже. Джейсон знал бы, что ей сказать. Поменяйся я с ним местами – они с Лорой наверняка бы уже ехали на ярмарку. Я отворачиваюсь и соскальзываю вниз по стволу, пока не оказываюсь на влажной от росы траве. Не знаю, то ли Лора просто не может смириться с признанием Джейсона, то ли в чем-то винит меня, то ли возмущена тем, что у нее отняли любимого брата и она обречена куковать со мной. Мы такие разные. Она всегда была неуправляемой, импульсивной, прыгала с мостов, в то время как я начинаю паниковать, лишь оторвавшись от земли.

Я сомневаюсь, что когда-либо смогла бы ступить на это чертово колесо, как бы решительно ни заявляла о своей готовности. Я просто ухватилась за эту мимолетную мысль, потому что хотела побыть с сестрой. Мы с Лорой отправляемся в мини-путешествие, едим по дороге что-то жареное, и, возможно, кто знает, я отваживаюсь попробовать что-то менее экстремальное, чем колесо обозрения – скажем, карусель. Я смеюсь про себя, когда думаю об этом, потому что мы с Лорой тоже посмеялись бы.

Воображаемый смех затихает. Это мог быть замечательный день. Он мог стать началом череды замечательных дней. Я из кожи вон лезу, а она – нет. Я так и этак пытаюсь показать, что забочусь о ней, а она снова и снова демонстрирует, что ей плевать на меня и так будет всегда. Что я ни говорю, что ни делаю, это ничего не меняет. Я протягиваю руку, а она отстраняется, в буквальном смысле слова. Я действительно думала, что на этот раз будет по-другому, что она не сможет отказать мне в просьбе о помощи, но она это сделала. Более того, она убила меня своим безразличием. И впервые с тех пор, как ушел Джейсон, я не испытываю никакого сочувствия к ней.

Наполняя легкие решимостью, как и воздухом, я поднимаюсь на ноги и, не позволяя себе задуматься, взбираюсь на ветку высотой мне по пояс.

Порядок. Все хорошо. Я могу оторваться на три фута^[22] от земли.

Я поднимаюсь на более высокую ветку, обхватывая ствол руками, как коала лапами.

Четыре фута над землей. Все в порядке. Пять… голова начинает кружиться, сильнее и сильнее. Не падай, не падай.

Я прижимаюсь животом к ветке, на которой стояла, глубоко дышу, жду, пока рассеется туман в глазах и утихнет звон в ушах. И тогда, вместо того чтобы спуститься, я карабкаюсь еще выше.