Изумрудное лето - Ольга Крючкова

– Рискните, – парировал «соперник». – Я бывший военный, к тому же – бретёр, а стало быть отлично стреляю и владею саблей. Я смогу убить вас любым способом, что вы и опомниться не успеете.

Тем временем Эльза приблизилась к развалинам старого дома и с удивлением воззрилась на мужчин. Те также прибывали в некотором замешательстве.

– Кхе-кхе… – отчего-то закашлялся Подбельский и подхватил Эльзу под руку. – Прекрасный вечер, неправда ли, сударыня?

Женщина растерялась…

От такой наглости у Станислава глаза на лоб вылезли.

– Что всё это значит?! – взвился он. – Вы что, сударыня, посмеяться надо мной решили? Зовёте меня на свидание, а сами…

– Я? – недоумевала Эльза. – Вас на свидание?..

– Да-да вы, сударыня! Это ваша записка? – Станислав извлёк из кармана сложенный в несколько раз листок бумаги. – Читайте!

Эльза бегло прочла…

– Но это писала не я…

Тут не выдержал Подбельский и счёл нужным вмешаться.

– Послушайте, сударь! – возопил он. – Вы ведёте себя невыносимо! Оставьте барышню в покое.

– Ах, вот как! – оскорблено воскликнул Станислав, не понимая, что же происходит. – А где же жених этой прекрасной барышни? А? Почему она пришла сюда к развалинам одна? Я так понимаю, вы ожидали именно её?!

– Да-с! Именно её! – возопил Подбельский.

– Ничего не понимаю, – произнесла Эльза, отстраняясь от Всеволода. – Я вовсе не ожидала вас здесь увидеть.

Барышня очень надеялась на то, что Муравин решился-таки открыть ей, как дочери покойного, местонахождение тайника. По крайней мере, так она истолковала содержание полученной от него записки. А тут вместо Муравина она весьма некстати увидела Всеволода и Станислава.

– Что-о-о? – глаза Подбельского округлились. – Вы не ожидали меня увидеть? Тогда кого же?

И в этот самый момент послышался голос:

– Что всё это значит, Всеволод?

Подбельский чуть не подпрыгнул на месте и медленно повернулся – за его спиной стояла Люба.

– Э-э-э… – только и смог протянуть он. – Я здесь гуляю… Вот со Станиславом Сергеевичем беседы веду… К нам присоединилась Эльза Самойловна… – залепетал он.

– Ага! – воскликнула разъярённая фурия.

Не успела она произвести что-то вроде: МЕРЗАВЕЦ или ПОДЛЫЙ ОБМАНЩИК, как на парковой дорожке появилась Аделаида.

После принятия ванны она так и не смогла найти Станислава. А тут подвернулась вездесущая Анастасия, которая сообщила, что господин изволит прогуливается около развалин в парке. А затем по секрету сообщила, что не далее, как пятнадцать минут назад, туда отправилась госпожа Ригер.

Внутри Аделаиды всё закипело, она ринулась в парк.

– О, боже… – прошептал Станислав, понимая, что скандала не избежать.

Разъярённая Аделаида приблизилась к компании.

– Дорогая, я тебе сейчас всё объясню… – начал Станислав.

– Не трудись! И вы здесь! – Аделаида метнула ненавистный взгляд на Эльзу. – И где же ваш жених?

– Отдыхает после трудов праведных. – Спокойно ответила Эльза и, немного подумав, добавила: – Сдаётся мне, что кто-то решил стравить нас.

Аделаида и Любовь, хоть и на дух не переносили друг друга, однако многозначительно переглянулись.

– Иначе, как можно объяснить, что мы – здесь? – закончила свою мысль Эльза.

– Думаю, вы правы… Вот… – Станислав протянул Эльзе записку.

– Что это? – взвилась Аделаида, перехватила послание и прочитала её. – Ах, ты… Дрянь! – возопила она, наступая на девушку.

Станислав схватил свою пассию, пытаясь удержать её от неблаговидного поступка, памятуя о драке на готическом мостике.

– На это всё и было рассчитано! Эльза права! Она не писала этой записки! – пытался прояснить ситуацию Станислав.

– А кто же тогда? – ярилась Аделаида.

Всеволод также достал записку из кармана и протянул Эльзе. Тут подоспела его «супруга».

– Ага! – возопила она.

Однако Эльза успела бегло взглянуть на содержание любовной эпистолии. И, понимая, что госпожа Подбельская не владеет собой, тотчас передала ей.

– Это не мой почерк… Сразу видно, все записки писал один человек. – Резюмировала девушка.

Любовь Васильевна прочитала записку и обрушилась на «мужа» и соперницу.

– Пусть вы не писали этого! Вполне допускаю! – бросила она Эльзе. – Но ты… – Она презрительно взглянула на Всеволода. – Ты всё равно поспешил сюда…

– Успокойтесь! – Властным тоном произнесла Эльза. – А сами-то вы, Любовь Васильевна, как здесь оказались? А?

– Да! – подхватил Всеволод. – Почему ты пришла сюда? – теперь он уже «наседал» на «жену».

Препираться не имело смысла.

– Вот… – Подбельская извлекла из-за корсажа записку и протянула её Станиславу.

Тот внимательно изучил сие послание и сделал вывод:

– Ясное дело, почерк не мой… Кто-то разыграл отличную интригу, дабы перессорить нас.

– Я знаю, кто это сделал… – сказала Эльза.

– Кто? – в один голос вопрошали присутствующие.

– Князь. У Трушиной не хватило бы ума на такую игру. – Предположила она.

– А Эсмеральда? – высказалась Подбельская. – В тихом омуте черти водятся!

– Князь и Эсмеральда действуют заодно. Они спелись с самого начала! – вставил своё слово Всеволод.

– Увы, но мы ничего не сможем доказать… – сокрушалась Аделаида.

– Докажем, если отдадите мне записки. Я постараюсь сличить с ними почерк князя и Эсмеральды, – предложила Эльза.

– А почему мы вообще должны вам верить? – неожиданно заявила Аделаида. – Может вы с ними заодно? Или вообще… Это вы всё подстроили! И теперь пытаетесь обвинить князя и эту сумасшедшую спиритуалку.

Подбельские многозначительно переглянулись и перед лицом «грядущей опасности» неожиданно объединились.

– Да! Да! – вторили они госпоже Рябовой. – Кто знает, что у вас на уме!

Эльза презрительным взглядом смерила своих соперников.

– Вы сошли с ума. – Холодно констатировала она. – И вы Станислав Сергеевич тоже считаете, что я разыграла эту интригу?

Станислав потупил очи в долу. В душе он был на стороне Эльзы, но, увы, признаться в этом не мог. По крайней мере, в присуствии Аделаиды. Кто знает, как сложатся обстоятельства?.. А, если он не найдёт клад? А, если этот проклятущие сокровища ценой в два миллиона вообще никто не найдёт? Что тогда? Ведь он беден, как церковная мышь! И ожидает его утешительный «приз» в пять тысяч рублей и страстные объятия Аделаиды до самой смерти… В последнее время сие страшило его всё больше.