Обещание - Мэй Макголдрик

Так и не дождавшись Миллисент, Ребекка села на лошадь и поехала в сторону Мелбери-Холл. Грум следовал за ней.

Когда лесная тропа вышла на открытую холмистую местность, Ребекка обнаружила, что едет среди благоуханных полей пшеницы, ячменя, овса и скошенной травы. Достигнув длинной, извилистой дороги, которая вела в Мелбери-Холл, Ребекка встретила мужчину ехавшего на старой кляче. Незнакомец приветствовал ее, и из разговора с ним Ребекка узнала, что это мистер Каннингем, директор школы в Небуорте. Мистер Каннингем слышал о ней от приходского священника и его супруги.

Ребекка отпустила грума и продолжила путь вдвоем с учителем.

Каждую пятницу он наведывался в Мелбери-Холл, где обучал грамоте детей слуг, а также детей невольников. В другие дни мистер Каннингем приезжал в вечернее время и обучал чтению взрослых слуг. Ребекка предложила ему свою помощь, и он с радостью согласился.

– Что заставило вас отправиться в Мелбери-Холл?

– Мы с леди Уэнтуорт условились встретиться утром у конюшен в Солгрейве, чтобы покататься верхом, – ответила Ребекка. – Но она почему-то не пришла, и я решила навестить ее и убедиться, что она в добром здравии.

Мистер Каннингем взглянул на свои карманные часы.

– Леди Уэнтуорт весьма пунктуальна. Странно, что она не пришла. Я точно знаю, что если она выезжает на прогулку, то к этому часу обычно возвращается в Мелбери-Холл.

Осведомленность учителя о распорядке дня Миллисент удивила Ребекку.

– Возможно, я перепутала место встречи. Надеюсь, она примет меня. Я бы хотела лично принести ей извинения и еще раз напроситься в гости.

– Как это замечательно, миссис Форд! Леди Уэнтуорт будет рада.

– То же самое мне сегодня сказал лорд Стенмор. Мистер Каннингем понимающе кивнул.

– Эта добрая женщина живет замкнуто. Счастливой ее не назовешь.

Как это не похоже на Миллисент Грегори, которую Ребекка знала в детстве и юности. Окинув взглядом фермы, тянувшиеся по левую сторону дороги, Ребекка поняла, что Мелбери-Холл уже близко. На одном из полей она увидела чернокожих, трудившихся в поте лица.

Проследив за ее взглядом, Каннингем нахмурился.

– Вы знаете, что по берегам Темзы, к востоку от Лондона, живут в ужасающей нищете тысячи выходцев из Африки – тех, кто получил свободу, а также беглых рабов?

– Нет, не знаю. Но думаю, что и в колониях есть города, где происходит то же самое. Миссис Тримбл кое-что рассказала мне о том, как сквайр обращается со своими рабами. А также о разногласиях в этом вопросе, в прошлом возникавших между сквайром и лордом Стенмором.

– Упомянутые вами разногласия едва ли относятся к прошлому. Попытки его сиятельства в законодательном порядке добиться отмены рабства направлены против сквайра Уэнтуорта и ему подобных. Как это ни прискорбно, но король смотрит сквозь пальцы на работорговлю и использование невольничьего труда. Деятельность сквайра не ограничивается использованием африканцев на местных полях, он эксплуатирует их и на своих плантациях на Ямайке. Говорят, он вкладывает большие деньги во флот, занятый работорговлей. Напрасно сквайр уверен в своей безнаказанности. Он стоит на краю пропасти и, возможно, скоро сорвется вниз.

– Если дело обстоит так, как вы говорите, почему сквайр, зная, что вы и преподобный Тримбл поддерживаете его сиятельство, позволяет вам посещать его фермы?

Директор мрачно улыбнулся.

– Вы жили в другом мире, миссис Форд. Сквайр Уэнтуорт делает одно, а говорит другое. Впрочем, это типично английская манера поведения. Все хорошо знают, что сквайр ненавидит Стенмора. Однако скрывает это. Ему есть что терять. – Каннингем указал на фермы. – У меня в Небуорте уже была школа, когда пять лет назад Уэнтуорт купил эту землю и Мелбери-Холл. Те, кто знает о его прошлом и плантациях на Ямайке, не сомневаются, что он обзавелся недвижимостью, чтобы подняться в обществе.