Обрученная с розой - Симона Вилар

Как сладко слышать перестук копыт! Как свеж и легок воздух в это солнечное утро! Полный дыхания весны, он сильнее доброго вина кружит голову и покалывает грудь. Грива лошади колышется в такт шагу, но Анна не пускает в ход хлыст, с трудом подавляя желание рвануться в карьер навстречу ветру.

Наконец-то она покидает ненавистный Йорк! Прочь интриги и гнусные козни – она едет к отцу, во Францию, и чувствует себя свободной как птица. Жизнь кажется ей дивным сном, полным приключений и чудес. Подумать только – леди из гордого и могущественного рода Невилей тайком едет через всю Англию, и ни одна живая душа, кроме епископа Йоркского, не ведает о том, кто этот мальчишка с арбалетом за плечами. Пожалуй, таких приключений не переживала ни одна сказочная принцесса.

Деревья стоят еще голые, но кое-где уже пробивается молодая трава. На полях в бороздах голубеют полоски талой воды, а в лесу у дороги попадаются кустики фиалок.

Спутники Анны скакали рядом – кто в длинной кольчуге, кто в куртке из буйволовой кожи, обшитой металлическими бляхами. Впереди на пятнистом, как барс, коне ехал Майсгрейв. Анна отвела взгляд. В душе она побаивалась его, но что-то неодолимо влекло ее к нему, и она то почти нагоняла сэра Филипа, то сдерживала коня и вновь смешивалась с остальными воинами.

Поначалу, когда они выехали из Йорка и направились на север, Анна растерялась, хотела броситься к Майсгрейву, чтобы узнать, отчего они едут в противоположную сторону. Но, опередив ее вопрос, рыцарь развернул коня и обратился к своим людям:

– Я ввел вас в заблуждение, друзья. Сейчас мы изменим направление и выберемся на дорогу, что ведет на юг.

И он коротко изложил суть поручения короля.

– Что ж, ясно, – почесывая затылок, сказал Гарри Гонд. – Королевская воля. Раз дело тайное, то и говорить не о чем. Поворачиваем коней.

Теперь они двигались легкой рысью, чтобы не утомлять коней, ибо путь предстоял дальний и проделать его следовало как можно быстрее.

Девушка с жадностью втянула воздух. Пахло древесными соками, горьковатым дымком. По обе стороны дороги лежали пустынные поля, и только кое-где в темных рощах виднелись колокольни церквей или зубчатые башни замков.

Когда они проезжали через нищее, полуразрушенное селение, к дороге подползла, опираясь на клюку и протягивая трясущуюся руку, старуха в лохмотьях. Повинуясь порыву, Анна бросила ей золотой и отвела взгляд. Сколько их вдоль дорог: ребятишек с раздутыми животами и паучьими ножками, черных, как земля, крестьян с лихорадочно горящими, голодными глазами…

Отряд свернул с торной дороги на узкую извилистую просеку, местами спускавшуюся в лощины, где мокрые комья земли летели из-под копыт, и бока лошадей сразу потемнели от грязи. Здесь, обогнав остальных, к Майсгрейву подскакал ехавший до сих пор замыкающим Угрюмый Уили.

– Сэр, я должен кое-что сообщить.

– Говори.

Дорога пошла на подъем, копыта коней скользили по мокрой земле.

– Когда мы выезжали из Йорка, я обратил внимание на стоявшего у ворот коренастого человека с необычной, как бы подрубленной бородой. Собственно, не столько на него, сколько на его шляпу из прекрасного зеленого фетра. Я бы и сам не прочь заиметь такую. А между тем я заметил, что он пристально следит за нами. Когда мы миновали заставу, я оглянулся и встретился с ним взглядом. Он тотчас надвинул шляпу на глаза и скрылся за углом. Что-то мне в нем показалось странным, но вскоре я выбросил его из головы… Однако после того, что вы сказали о приказе короля… В общем, когда мы сворачивали на эту просеку, я оглянулся и заметил на холме всадника. На нем была ярко-зеленая фетровая шляпа.