Исключая чувства - Диана Ставрогина

— Нет, это ты послушай! — Лара в конце концов развернулась к нему лицом, уже полностью одетая. — Я же предупреждала тебя! Я сразу расставила рамки, чтобы этого не случилось. Почему, почему ты просто не прекратил все раньше? — Ее голос, неживой и металлический, временами переходил на хрип.

Она была явно испугана, но продолжала напирать, словно стремилась обвинить Диму во всем, но он не мог больше просто соглашаться с тем, что устроило бы ее, что избавило бы ее от любых проблем. Встав с кровати, он, избегая малейшего зрительного контакта с Ларой, нашел на полу брюки и оделся. Заговорил уже после; резче, чем собирался:

— Потому что я не могу контролировать то, что я чувствую. Потому что я, как оказалось, влюбился в тебя с первой встречи, только дошло не сразу. Вот такие дела. — Он пожал плечами, не сумев скрыть зарождавшуюся в нем из-за ее упрямства злость и посмотрел на Лару, но она отвела взгляд, а затем усмехнулась.

Дима еще никогда не видел, чтобы она делала или говорила что-либо в такой издевательской манере, как сейчас. Все из сказанного, слово за словом, било с нужной силой:

— Что ж, очень жаль, но я вполне четко сформулировала условия, так что на этом все, — взмахнув рукой в сторону, Лара направилась к двери.

Дима бросился наперерез, не позволяя ей уйти. Все случилось совсем не так, как он представлял и планировал. Все рушилось прямо у него на глазах.

Лара не хотела слушать. Как бы ни были хороши ее попытки скрыть свое состояние за безэмоциональными и безжалостными репликами, он, несмотря на постепенно расползающиеся внутри него отчаяние и страх, не мог не замечать, что она сама на грани слез.

— Лара, стой! — Дима потянулся к ней, надеясь удержать за руку, но она мгновенно отшатнулась. Пришлось стоять на месте, лишь бы не усугублять ситуацию, хотя хуже, наверное, и быть не могло. Пусть он и произносил все эти рассудительные, важные слова, веры в то, что Лару можно убедить, не осталось. — Я же не требую от тебя ничего прямо сейчас, я предлагаю тебе попробовать. Просто попробовать. Мы подходим друг другу, ты разве не видишь? — Он снова вглядывался в ее лицо, надеясь заметить толику сомнения, неуверенности, но Лара намеренно смотрела куда угодно, кроме него, скрываясь в полутьме.

— Ты ни черта обо мне не знаешь. Я… — она прервалась, засмеявшись с горькой пустотой в голосе, — я точно тебе не подхожу. Отношения — это не мое, понятно? Я не влюбляюсь. Никогда.

— Откуда ты знаешь? — Дима вернулся к уговорам, но уже не имея никакой надежды. Он издавал звуки, превращая их в слова и предложения, но чувствовал, что сила его аргументов не достигает цели, утекает в небытие. — Не руби с плеча. Поверь мне, я готов подождать. Никакой спешки, окей? Я догадываюсь, ты боишься отношений, но это решаемо. Слышишь? Все решаемо.

Лара затрясла головой, не поддаваясь, не позволяя себе задуматься над его предложениями, и еще на шаг приблизилась к выходу из спальни.

— Я ничего не боюсь. — В ее ответе звучала злость. — Как я уже сказала, мне не нужны отношения. Все.

— Лара…

— Мы закончили.

Дима выругался. Как вообще с ней можно прийти к конструктивному диалогу, если она просто не желает попытаться? Если она готова бросить то, что есть между ними, лишь бы не пересиливать себя?

— Я тебя люблю, ты слышишь? Мы не можем «закончить», — он выделил последнее слово, повторяя за ней, — на этом.

Лара отступила к порогу. Свет из гостиной очерчивал ее силуэт, словно ей предстояло не просто уйти, а раствориться, рассыпаться на невидимые частички. Исчезнуть.

Дима смотрел на нее, не отрываясь, подмечал без всякого намерения каждый симптом охватившего ее страха: поза сломленного, не желающего бороться человека, подрагивающие руки, не находящие себе места, хаотично блуждающий взгляд, что она пыталась спрятать от него, — они выдавали ее с головой. Ужас был в том, что Дима все равно ничего не мог поделать. Не мог ее убедить.

— Мне это не нужно, понятно?

— Это бред. Все, что ты сейчас говоришь, это бред. — Не желая примиряться с провалом, он продолжал что-то отвечать в последней попытке остановить, заставить задуматься, признаться. Выбрать его, а не свой страх. — Чего ты боишься? Это важнее, чем… Мы с тобой справимся. Я уверен, что справимся. Лара, пожалуйста.

— Нет. Мы договаривались: никаких истерик. Я сказала, что мы расходимся, значит, мы расходимся. Это все.

Дима усмехнулся. К черту. Он сказал все, что мог.

— Как пожелаешь. — Их взгляды наконец встретились, сердце трепыхнулось в груди, убеждая его рвануть к Ларе в последний раз, но Дима остался на месте. — Никаких истерик. Можешь идти.

Ничего не ответив, Лара вышла из комнаты. Дима запретил себе идти следом.

На этом, действительно, все.