Бывшие - Настя Орлова

Сколько женщин было у меня? Наверное, сотня. Но, просыпаясь среди ночи, инстинктивно протягивая руку в надежде почувствовать тепло рядом, я натыкался на пустоту и холод. Постель рядом всегда оставалась пустой, потому что я никогда не оставался спать в чужой, а в свою после Ксении не допускал никого.

Со временем женщин стало меньше, я все реже опускался не то, что до флирта, но даже до банального разглядывания привлекательных незнакомок. Моя жизнь превратилась в нескончаемый поток деловых встреч, контрактов, проектов. И, надо сказать, я очень преуспел в этом, увеличив состояние Громовых в пять раз.

И вот теперь, три года спустя, Ксения снова вошла в мою жизнь.

Не пробыв в моем доме и пары дней, она наложила на все вокруг свой отпечаток. Я знал, что с моей стороны было глупостью, ошибкой привозить ее в Москву, в свой дом, потому что теперь и в этом новом месте все было пропитано ее запахом, ее незримым присутствием... Если честно, с того момента как она ушла от меня, я почти не жил в нашей старой квартире. Сначала перебивался в комнате над офисом, потом злоупотреблял гостеприимством Игоря и Свету, пока не снял номер в гостинице и жил там года два. Когда я увидел этот новый дом, я почувствовал, что это то, что мне надо. Купил его. А квартиру продал. Без сожалений и эмоций. И сразу стало легче дышать, потому что в старой квартире все вокруг напоминало мне о бывшей жене. И вот теперь она отравила собой и мой новый дом. Мой диван, моя кровать, моя чашка с кофе – все пахло ею.

– Влад! – раздраженный голос Игоря ворвался в мои невеселые размышления. Я обернулся и увидел в дверях кабинета брата. – Ты вообще здесь?

Я заморгал. Во взгляде брата отчетливо читалось раздражение. Я отошел от окна, упал в кресло и потер шею, чувствуя напряжение, боль и усталость каждой мышцей. В последние несколько недель я так мало спал и так усиленно держал свои гормоны в узде, что сейчас чувствовал себя физически разбитым и больным.

– Прости, – я вздохнул. – Что я должен сделать?

Игорь возмущенно уставился на меня, будто я сказал что-то в высшей степени глупое.

– Для начала не бросать меня одного на деловых встречах. Не таращится в молчащий телефон, словно он вот-вот позвонит. И хоть раз в день отвечать на письма! – на одном дыхании выпалил он. – Ты хоть представляешь, что тут творится в последнее время?

– Я как раз собирался проверить почту, – сказал я примирительно, хотя знал, что переполненный электронный ящик – это последнее, что меня заботило в этот момент. – Садись, – я указал на кресло напротив.

– Уйма вопросов требует твоего участия, – пробормотал Игорь, плюхаясь в кресло. Его гнев ушел так же быстро, как и появился, а на смену ему пришла усталость. – Я, конечно, готов выручать тебя время от времени, но делать всю работу за нас двоих на протяжении двух недель я просто не в состоянии. Наш бизнес достиг других масштабов, и мы завязаны на таком большом количестве проектов, что один я не вывезу ни физически, ни морально. И Света разорвет меня, если я еще хоть раз притащусь домой после полуночи.

Я внимательно посмотрел на брата, отмечая красноту вокруг глаз, серый тон лица и вялость реакций. Этот образ был так не похож на дерзкого, бесшабашного, кипящего энергией Игоря, что я почувствовал укол совести, снова встал, запустил пятерню в волосы и выдохнул:

– Я знаю, прости, брат. Эти две недели я ни о чем не мог думать.

Что случилось со мной? Раньше я жил работой. А теперь мне хотелось послать все к черту и уехать на необитаемый остров. Желательно, с Ксенией, которую я, если она будет сопротивляться, привязал бы к кровати и никогда, никогда не выпускал из нее, забывшись в ней, растворившись в ее теплоте, утонув в ее запахе.

– Что, так крепко держит тебя? – задал Игорь вопрос со свойственной ему прямотой. Его глаза пытливо уставились на меня, а все тело подалось вперед в ожидании моего ответа.

Я даже не стал притворяться, что не понял, о чем говорит брат.

– Иногда мне хочется придушить ее, потому что она ведет себя не так, как я хочу. Это очень эгоистично, да?

– Учитывая, что вы в разводе и не общались три года, странно с твоей стороны хотеть от нее чего-то, – философски заметил Игорь, но в его глазах зажегся огонек понимания. – Разве только…

– Разве только «что»?

– Все еще любишь ее, да?

Люблю? Я хотел рассмеяться, но вместо этого моя усмешка напоминала звериный оскал. Я свирепо посмотрел на брата, но не произнес ни слова. Вместо этого я демонстративно вернулся к столу, щелкнул мышкой и уставился на экран, открыв первое попавшееся письмо из трех сотен непрочитанных.

Я думал Игорь за меня, но он ни черта не понимает!

Несколько секунд брат рассматривал меня со странным выражением на лице, потом покачал головой, усмехнулся и, прежде чем уйти, сказал:

– Ты в таком дерьме, братишка. Так уж и быть, вечерний брифинг по проекту проведу без тебя. Утирай свои мужские сопли и дай знать, если я тебе понадоблюсь.

– Интересно, для чего?

– Ну, поплакать у меня на груди. Или напиться вместе до потери сознания, – весело отозвался он. И уже почти закрыв дверь, бросил: – Если честно, я предпочту второе – ненавижу рыдающих от разбитого сердца мужиков.

В сторону Игоря полетел тяжелый органайзер, но через долю секунды с глухим стуком упал на пол, не выстояв в сражении с уже закрытой дверью.

Никогда не думал, что брат может быть таким засранцем. Впрочем, конечно, думал. Но не ожидал такого предательства в мой адрес. И без его намеков было тошно.

Стараясь настроится на рабочий лад, за пару часов я ответил, наверное, на сотню писем. Но Ксения не шла из моей головы. Мысли о ней преследовали меня неотступно, так что я не мог сосредоточится ни на чем другом. Все валилось из рук. И ответы на письма свелись к банальным отпискам.

«Что было бы, если бы она все же забеременела?»

Мысленно я много раз задавал себе этот вопрос, боясь признаться в ответе даже самому себе. Я хотел этого. Я хотел этого отчаянно и страстно, потому что с помощью этого ребенка я мог без потерь для себя и своей гордости вернуть Ксению в свою жизнь и сделать все, чтобы не позволить ей уйти из нее снова. Вернуть, не признавая ошибок прошлого. Вернуть, ничего не меняя. Вернуть туда, где было ее место. Я хотел этого ребенка, потому что он бы позволил мне не признаваться самому себе в своих чувствах и в том, что самую большую ошибку в своей жизни я допустил тогда, когда Ксения ушла от меня, а я не пошел за ней. Из-за раненой гордости. Из-за обиды. Из-за уверенности, что она любит меня так сильно, что обязательно вернется.

Боже, Ксюша была права, называя меня эгоистом. Но на самом деле, я был хуже, гораздо хуже.

Я был не только эгоистом. Я был трусом. Всю свою жизнь я презирал мужиков, которые не могут адекватно оценить ситуацию и пасуют перед трудностями. И вот я – один из них. Из-за боязни быть отвергнутым, из-за глупой гордости я потерял свою жену. Один раз. И второй, кажется, уже тоже.