Кто-то новый - Лаура Кнайдль

– Ты же не знала, – ответил он и обернулся к Лоуренсу: котик поднялся на лапки и завертелся, отыскивая самую удобную позу для сна. Его счастью и безмятежности можно только позавидовать.

– Если захочешь поговорить… я всегда рядом, в любое время.

– Спасибо.

– Точно не хочешь обняться? – Я раскинула руки в стороны. – Перед тобой настоящий мастер в этом деле. Если бы проводили чемпионат мира по обниманию, я взяла бы первое место на раз плюнуть.

Взгляд Джулиана потеплел, но улыбка так и не появилась.

– В самом деле?

– Конечно. Убедись сам.

Он покачал головой, но печаль понемногу оставляла его черты.

Надо его подбодрить. Вот только как? Лучший способ поднятия настроения – мороженое. А еще хороший фильм. Ну или могу показать пирсинг в соске. План по выведению Джулиана на чистую воду давным-давно канул в Лету, и теперь я больше верила Лилли: у него точно была веская причина не говорить правду. Может, это как-то связано с сестрой?

Мои размышления о дальнейших действиях прервал внезапный звонок телефона. Я поддалась было соблазну не отвечать, но звонок так настойчиво нарушал тишину, повисшую между мной и Джулианом, что я полезла за мобильником в карман. На дисплее светилась фотография отца – ее сделали несколько лет назад в путешествии по Большому каньону.

Джулиан с любопытством прищурился на экран.

– Тебе надо ответить.

– Это займет всего секунду, – пообещала я и приняла вызов. – Привет, папочка.

– Здравствуй, дорогая, – радостно поприветствовал он. – У тебя все хорошо?

– Да, только что вернулась из спортзала.

– Ты сказала «из спортзала»?

Краешком глаза я заметила, что Джулиан присоединился к Лоуренсу. Кот улегся на одеяло и занялся уходом за собой, но замер, как только Джулиан сел рядом и начал его гладить.

– Да, мы с Лилли решили разнообразить тяжелые будни.

– Вот и замечательно, – сказал папа, и я догадалась, что он тут же перейдет к сути. Время – деньги, и свое отец не тратил на светские беседы по телефону. – Сегодня пришла выписка по твоей кредитке.

От удивления я округлила глаза. Обычно родители не интересовались, на что я трачу деньги. Мы с Эдрианом подарили Рите на день рождения отдых на Сейшелах стоимостью в шесть тысяч долларов – они и бровью не повели.

– Ну и?

– Здесь сказано, что ты переводила деньги центру «Гордость дождя».

Вот теперь понятно, в чем дело.

– Да, в качестве пожертвования.

– Больше двух тысяч долларов?

– Именно. А в чем проблема? – спросила я с вызовом.

Резкий тон привлек внимание Джулиана. Он не сводил с меня глаз, и я улыбнулась, давая понять, что все в порядке.

– Здесь замешан твой брат? – Слова отца прозвучали неодобрительно.

– Почему тебя это так задевает? – насупилась я.

– Я имею право знать, на что уходят мои деньги, – сурово отрезал отец.

– Если бы я смыла их в унитаз, ты бы даже не заметил!

– Полная чушь!

– Ну как скажешь, – пожала я плечами.

– Мика, – он рассерженно вздохнул. Я даже представила эту картину: отец сидит за столом, наклонившись вперед и потирая лоб. – Давай не будем ругаться, но, пожалуйста, предоставь мне право делать пожертвования. Все же отображается в наших счетах.

А, так вот в чем дело. Если кто-нибудь узнает, что Оуэнсы спонсируют центр «Гордость дождя», выводы будут однозначны. Конечно, ежегодные пожертвования в зоопарк и больницу Мэйфилда не так щекотливы.

– Это все? – осведомилась я, не желая отвечать на просьбу.

– Нет, я еще хотел пригласить тебя на ужин в субботу. Найдется время для нас с мамой?

– Конечно, – ответила я, приложив все усилия, чтобы голос не дрожал от нежелания. Отказ не принес бы ничего хорошего. Родители назначили бы любой другой день, и рано или поздно мне все равно пришлось бы их навестить. Лучше покончить с этим как можно раньше, да еще и воспользоваться преимуществами соглашения по полной. Какой бы еще организации, вставшей родителям поперек горла, пожертвовать деньги?

– Отлично. Тогда увидимся в субботу.

Я повесила трубку и сунула телефон в карман, опасаясь сделать что-то необдуманное, например отправить папе непотребное сообщение. Потому что самое страшное во всей ситуации было то, что, вопреки всему, я любила родителей. Они значили для меня все, как и Эдриан. Эти люди воспитали меня тем человеком, которым я являюсь сегодня. Они сделали все возможное, чтобы я смогла вести такую жизнь. Да, мы порой расходились во взглядах, но папа с мамой всегда желали мне самого лучшего. Они без умолку твердили о Йеле не для того, чтобы досадить мне, а потому что желали мне прекрасного будущего. И от этого на душе еще тяжелее. Ох, если бы я могла их просто ненавидеть! Тогда я бы не чувствовала себя такой истерзанной.