Кто-то новый - Лаура Кнайдль

– Кто из профессоров тебе больше понравился?

– Наверное, профессор Смит-Харрис. Она преподает экономическое развитие и микрофинансирование – в этом вся ее жизнь! Она так заражает энтузиазмом, но мой любимый предмет – язык, литература и культура Ближнего Востока. – Джеспер рассмеялся, очевидно, признание далось ему нелегко. – Не имеет никакого отношения к основной специальности, но меня всегда восхищали другие культуры.

Хозяйка дома улыбнулась.

– Разносторонние интересы – это же замечательно. Просто не следует забывать, где наше настоящее место. – При этих словах она бегло взглянула на меня, но тут же перевела внимание на Джеспера. – У тебя так много учебы, нелегко, наверное, с новыми людьми знакомиться.

Ой, да ладно, серьезно?

Джеспер сделал глоток воды.

– Можно подружиться с кем-нибудь на занятиях.

– Вот и прекрасно. – Мама понимающе кивнула, а ее накрашенные губы изогнулись в улыбке. – Повстречал уже какую-нибудь милую девушку?

Я закатила глаза и покрепче вжалась в стул. Меня мало что может смутить, однако этому разговору удалось, да и Джеспер был явно не в своей тарелке.

Он растерянно рассмеялся.

– Нет, девушку еще не встретил.

– Очень жаль, – наигранно бросила мама. – Любая почтет за счастье быть рядом с таким, как ты.

Джеспер поперхнулся водой и закашлялся.

– Премного благодарен.

Мама явно осталась довольна и склонилась над тарелкой. Подкралась смутная надежда, что на этом диалог и закончен, но следовало бы получше знать свою мать. Съев всего кусочек, она подняла голову и поймала мой взгляд.

– Михаэлла тоже одна.

Джеспер удивленно посмотрел на меня.

– В самом деле?

– К несчастью, да, – с притворным сожалением ответила я. – Невероятно трудно найти мужчину с похожими интересами. Ты случайно не увлекаешься связыванием и прищепками для сосков?

– Михаэлла! – Мамино сердце едва не остановилось от потрясения. Возмущенно она уставилась на меня, глаза у нее чуть ли не на лоб полезли. Зато Джеспер разразился смехом. Папа и мистер Уитли тоже, судя по всему, развеселились. А вот миссис Уитли выглядела растерянно – видимо, она вообще не поняла, о чем я. – Прошу прощения, моя дочь иногда любит нарушить границы.

– Должен же Джеспер знать, на что претендует. – Я похлопала его по лежавшей на столе руке.

Он не стал отодвигать ладонь, даже ощерился, и в ту секунду я осознала две вещи: во-первых, Джеспер – уж точно не простуженный на голову и в курсе, что замыслила моя мать. Во-вторых, у него было столь же мало видов на меня, как и у меня на него.

– Не беспокойтесь, миссис Оуэнс. Я подойду к этому с юмором.

Мама тепло улыбнулась.

– Лучший подход к Михаэлле.

– Нет, лучше всего сзади, – как можно тише прокомментировала я, чтобы только Джеспер услышал. Он прыснул со смеху, на что мама, ужаснувшись, снова округлила глаза. А я от всей души упивалась ее реакцией.

На этом этапе беседы вновь пошли на отвлеченные темы, но слушала я их краем уха, мысленно погрузившись в мир «Леди из ночных кошмаров». Изредка мои думы прерывались вопросом или замечанием, но тут Рита убрала посуду и подала десерт. Ой, да это же…

– Мороженое «От Бена и Джерри»?

– Твой любимый вкус, – отметил папа.

Тут же схватила ложку и в блаженстве вздохнула, ощутив сладкое таянье лакомства на языке.

Я смаковала мороженое, а мама и миссис Уитли завели дискуссию о том, что такая еда слишком калорийная. Как вдруг словцо вставил мистер Уитли.

– А как дела у Эдриана? Я слышал, он собирается весь год путешествовать по Европе.

Лица родителей похолодели, как мороженое в вазочках, но мама так быстро взяла себя в руки, что Уитли, вероятно, даже не заметили эту небольшую оплошность. Она улыбнулась.

– Да, он сейчас в Греции. А буквально на днях прислал нам фотографии из парижских катакомб.

Какая гадкая, омерзительная ложь! Вранье теперь так легко слетает с уст родителей – кто знает, может, они и сами уже давно в это верят. Наверняка помогает облегчить муки совести и как-то жить с тем, что они выставили за порог собственного сына.

– Когда-то и я полгода колесила по Европе с рюкзаком за плечами, – сказала миссис Уитли, откладывая в сторону ложку, хотя мороженого в ее вазочке оставалось еще много. – Опыт оказался поистине обогащающим.

– Почему ты не поехала с ним? – поинтересовался Джеспер.

Все внимание за столом переключилось на меня – и тут мы официально вступали на опасную территорию, ведь врать я не стану. Я взглянула на родителей: каменные лица, плотно сжатые губы – они всеми силами призывали меня попридержать язык за зубами. Но вот беда – я увидела здесь не запрет, а провокацию.

– Я бы с удовольствием отправилась с ним, но, к сожалению, возможности не представилось, – проговорила я, не спуская с родителей глаз.

– Очень жаль. А что тебя остановило? – спросила миссис Уитли, либо не заметив, как накалилась атмосфера между мной и папой с мамой, либо же проигнорировав из вежливости.

Я предположила последнее, потому что чувствовала тяжесть, повисшую в воздухе, так же ясно, как надвигающуюся летнюю грозу. Все вокруг едва ли не искрилось от напряжения – и вот-вот наступит разрядка. Не ясно лишь, произойдет это здесь и сейчас или же буря на время утихнет.

– Ничего. Просто Эдриан так торопился, – ответила я.

– Он всегда был спонтанным, – вмешалась мама.

– Да, – парировала я. – Такой спонтанный – мы до сих пор не представляем, где он.

Опешив, миссис Уитли уставилась на моих родителей.

– А вы разве не переживаете за него?

– Ничуть, – бросила я.

– Постоянно, – сказала мама одновременно со мной.

Из-за противоречия в наших словах все, сидевшие за столом, замолчали.

Вот и первые раскаты грома. Даже поверить трудно, как бессовестно лгали папа с мамой и лицемерно изображали беспокойство за Эдриана, стараясь сохранить лицо в свете своей малодушной идеологии.

Наконец мама нарушила молчание, рассмеявшись, и смех этот был столь же фальшивым, как и ее лживая забота.

– Михаэлла имеет в виду, что мы даем Эдриану свободу и личное пространство, которые ему так необходимы.

– Или это вы так решили, – поправила я с горечью в голосе. Я так устала от этого фарса, и мне невольно вспомнилась Саманта: такая искренняя, такая понимающая, вслушивалась в каждое слово. Она была готова помочь, хотя и не знала ни меня, ни Эдриана. Казалось бы, мама с папой должны любить его безоговорочно, но не смогли проявить и сотой доли такого сочувствия.