В твоих глазах я сгораю - Вероника Фокс

– Нормально, – сверля взглядом Алину, держала ее в поле зрения.

– Ты приедешь сегодня домой? Алина сказала, что тебе не здоровиться…

– Этой ей нездоровится, – шепотом произнесла в трубку, от чего мама переспросила. – Да-да, мам, я сегодня выезжаю к Вам.

Я знала, что сердце мамы обливается кровью… Алина, наверняка, уже всю историю вывернула наизнанку…

– Тогда мы ждем тебя с папой, Верочка!

– Я тоже жду нашей встречи, мамуль! Папе привет!

– Хорошо! Пока солнышко!

Я была в ярости.

– Как ты посмела рассказывать все маме?

– А как тебе еще вбить в голову, что ты поступаешь глупо?

– Никак! Если я сама обожгусь, то это будет мой опыт, а не твой!

– Вера! Ты слишком юна, чтобы по настоящему разглядеть эту жизнь!

– Тебе это еще вернется бумерангом!

Минуя ее слова, что летели мне в спину, захлопнула дверь своей комнаты перед ее носом. Как она посмела за моей спиной отправлять к родителям?

Не сдержавшись, из глаз полились слезы… Я плакала во весь голос, потому что было невыносимо больно, а потом… Потом я стала задыхаться. Это снова был приступ.

* * *

– Привет Верочка! – мама кинулась на меня с объятиями. Я ответила ей той же нежностью, но знала, что скорее всего, как только мы доедем до дому, меня ждет скандал.

– Привет, Вер, – холодно отозвался отец.

– Привет.

– Как доехала?

– Нормально, только укачало немного.

Я врала. Меня половину дороги тошнило, я билась в истерики. Но единственное, что меня спасло – это пустое купе, в котором ехала.

– Сейчас приедешь и отдохнешь, – сказала мама обнимая меня за плечи. Отец взял мой чемодан мы отправились к машине. Холодный воздух родного города обжигал лицо. Город был готов к встрече нового года. Деревья, фасад и новогодние фигуры красовались и рядом с ними фотографировали ребятишек.

До дому мы ехали молча. Лишь один раз спросила мама:

– Алина к нам приедет на новый год?

– Наверное, – сухо ответив, смотрела в окно ловя неоновых зайчиков от падающего снега, сквозь который светили фонари.

Приехав домой, пошла в свою комнату. Снега было много, поэтому, половина окна была им завалено от отлива до середины. Переодевшись, легла на свою кровать. В руках сжимала кулон, который подарил Дима. Я скучала. Тосковала. Мне хотелось не верить в то, что происходит. Но…

– Вера, пойдем ужинать! – звучал родной голос матери из кухни. Я глубоко вздохнула и закрыв глаза, громко ответила:

– Иду!

Тоска заполнила мое сердце и душу, пожирая любые положительные эмоции, которые пролетали будто бы мимо меня. Встав с кровати, направилась на кухню. Отец уже сил и кушал из тарелки еду, а мама что-то беспокойной хлопотала.

– Давай, садись, а то остынет.

Молча села. Мне не хотелось есть. Я просто смотрела в тарелку. Н-и-ч-е-г-о. Вот что я чувствовала в этот момент.

– Почему не кушаешь? – спросил отец пристально посмотрев на меня.

– Если честно, – начала я, – то я не голодна.

Мать демонстративно цокнула языков.

– Мама же старалась, готовила..

– Я знаю, пап, – оборвала его на полуслове. – И я правда, благодарна …

– Еще бы была благодарна за то, что сестра тебе остерегла от беды, – мама положила кусок хрустящего соленого огурца, и громко жуя его, не поднимала на меня глаз.

– Мам… не начинай, пожалуйста..

– Я же тебе миллион раз говорила! – крикнула она. – Любовь любит тишину! Ну зачем ты это сделала?

– Я не буду оправдываться, потому что уже выросла. Я имею право на выбор, и не вам судить, кого я должна любить!

– Еще как нам, Вера! Ты только поступила в университет, – завыла мама. – Только вступила во взрослую жизнь и на тебе… Одна, за день стала жить в мужчиной и ты туда же! Вера! Где твоя голова?

– Она на месте! – крикнула в ответ. – А вот где ваша совесть, мне не ясно!

Я встала из-за стола, но отец меня остановил.

– Вера! Сядь пожалуйста…

Я застыла над столом.

– Спасибо, насиделась уже в поезде, пока ехала сюда…

– Вера! Ты можешь понять, что мы переживаем? – голос матери был расстроен. – И будем переживать? У меня сердце не на месте было, когда Алина все рассказала!

– Да с чего вы взяли, что это правда? – руками сжала спинку стула. Я совершенно не горела желанием говорить на эту тему.

– Алина переживает за тебя! Ты посмотри, во что превратил тебя этот… негодня! У тебя начались приступы!

– Не от его любви у меня приступы начались, мама!

– Довольно кричать! – вмешался отец, прервав наш спор. – Я не хочу сегодня слышать никаких перебранок, это понятно?

– Да папа, – сказала я и развернувшись, ушла в свою комнату.

Я ведь знала, на что иду.. Я ведь понимала, что все так обернется. Но… почему была уверена, что все будет иначе?

* * *

– Можно войти?

В дверях стоял отец, который облокотился на дверной косяк.

– Конечно, – ответила я снимая наушники и садясь на кровать.

Мой папа был мудрым мужчиной. Он всегда знал, как нас успокоить с мамой и сделать так, чтобы бы никогда не чувствовали дискомфорт после любых споров. Он любил маму. Он любил нас с Алиной и всегда желал самого лучшего. В этом и заключается отцовская любовь: отгородить детей от всех бед, чтобы их они не коснулись. Он показывал нам, как любит маму, чтобы мы на его примере учились и знали, что мужчине можно, а что нельзя. Каким он должен быть. Он был для меня кумиром. Я всегда хотела себе такого же мужчину, как мой папа: заботливый, терпеливый, мудрый и веселый.

– Слушай, – начал он присаживаясь на край кровати. – Я сразу же перейду к делу, ладно?

Покачала головой в знак согласия. Это все, на что меня хватило. Отец в то время пытался подобрать правильные слова.

– Я не осуждают тебя, что ты влюбилась. Нашему сердце – не прикажешь.

– Но ты солидарен и с мамой и с Алиной, что мне лучше некоторое время пожить тут и… учиться на дистанционном обучении.

– Вер, – продолжил отец. – Влюбленность очень скверная и скользкая штука. Ты никогда не знаешь, что за ней может скрываться. Будет ли человек тебе подходить, или же, это обычный короткий роман.

– Но, ведь так и ищут люди свою пару? Методом проб и ошибок… Методом разбитых сердец и склеиваний их потом…

– Да, солнышко, – подтвердил отец. – Но ты пойми, что сердце матери обливается кровью, если с ее детьми что-то не в порядке.

Я понимала его и в тоже время, нет. Мне хотелось, чтобы родители встали на мою сторону и