В твоих глазах я сгораю - Вероника Фокс

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Верочка! – в глазах сестры появились маленькие капельки слез. Не верила тому, что сестра может говорить это от чистого сердца.

– Спасибо, Алин, – пробормотала я.

– Ну и чего ты сидишь?

– В смысле?

Сестра улыбнулась и потянула руки ко мне.

– Давай, езжай к нему!

Меня ошарашили ее слова. На пороге появился отец и мать. Мама расстроилась и чуть ли не плакала, а отец воодушевляющее посмотрел на меня, произнеся:

– Если это поможет тому, что у тебя прекратятся приступы, мы только за.

– Да, но, – не понимая, к чему весь этот спектакль, я до сих пор не верила их словам. – С чего вдруг вы так быстро поменяли точку зрения?

– Знаешь, – начал отец, подходя ближе к кровати. – Мы просто испугались за то, что ты можешь оступиться и не закончить институт. Да, я не одобряю того, что Дима переключился на тебя, но…

Отец замолчал и в разговор вступила мама.

– Но не нам решать, кого ты должна выбрать. Не нам учить тебя, кого лучше любить. Мы, – она рассмеялась сквозь слезы, – не в каменном веке, ведь так?

Я молча слушала их. Где-то вдали стоял Григорий, который кивал головой сквозь улыбку.

– Мы все допускаем ошибки, – отец продолжил, – и никто за них, кроме нас, расплачиваться не имеет право. Поэтому, Верочка, – моя семья стояла передо мной. Вся. От и до. – Мы просим у тебя прощение за то, что так повели себя.

– За то, что не увидели то,как Дима хорошо влияет на тебя, – добавила Алина.

– За то, что ограничили тебя от него, и вот к чему это привело…

Я не знала, что им ответить. У меня просто не было слов. Никаких. Я лишь молча встала и обняла их всех. Мама заплакала, Алина подхватила ее и тоже, всхлипывала. А отец накрыл нас своими руками, стараясь успокоиться.

– Спасибо, – прошептала я. Голова по прежнему кружилась, но, внутри чувствовала легкость. – Я прощаю Вас!

– Давай, собирайся, – сказал отец расцепляя объятия. – Нам нужно успеть на поезд.

– Прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас!

Я старалась, как можно быстрее собираться, но, очередной приступ заставил меня остановиться.

Удушье. Сильное. Я не могла дышать. Упала на пол, не ухватившись за ингалятор, который стоял на прикроватной тумбе.

– Вера! – окликнула сестра и подбежал, помогла мне.

Раз вдох.

Два двох.

Три вдох.

– Вера, дыши! – кричала она. Отец и мать мигом прибежали на крик Алины. – Вера, дыши!

Я старалась дышать. Сжала в руке кулон и мысленно сказала: “Мотылек. Мой мотылек. Дай мне сил. Прошу!”

Через десять минут дыхание нормализовалось, сестра перестала плакать, а отец с матерью дособирали сумки за меня.

– Ехать можешь? – спросил мама.

– Да.. только…

– Что такое?

– Я хочу выпить кофе, кажется, упало давление.

– Сейчас, – сказала мам и убежала на кухню. Впервые за все пребывание Алины у нас, в нашу ситуацию вмешался Григорий, присевший рядом со мной на кухне.

– У меня сестра тоже астматик, – он положил руки на стол, смотря на меня.

Григорий был статный и красивый. Высокий, накаченный, темные волосы, красивые черты лица, тонкие губы…

– Нам тяжело жить с этим, но…

– Но вы как-то двигаетесь дальше, ведь так?

– Угу, – пробормотала я делая глоток кофе.

– Ты очень сильная внутри, и такой же должна быть снаружи.

– Я стараюсь.

– Запомни, что никто кроме тебя не сможет управлять своей судьбой. Только ты имеешь право и доступ к ней. У тебя от нее ключи, а не у других.

Григорий говорил тихо и мягко. Его крокодильему терпению не было предела. И почему он выбрал Алину?

– Я правда, стараюсь быть такой, но…

– Никогда не стоит отпускать свое счастье, даже если для его удержание потребует идти против всей системы одной.

– Наверное, вы правы..

– Нет ничего постыдного в том, что ты влюбилась и любишь. Безответственно. Крепко. Отчаянно. Важно то, что делает тебя счастливой. И если же, этот человек именно тот, кто делает тебя счастливой – нужно не смотря ни на что, бороться за вашу любовь.

Кивнула в ответ. Мне нечего было говорить ему, а Григорий и не ждал ответа.

– Вера, поехали. Метель усиливается!

– Да, сейчас, – сказала я вставая из-за стола.

– Удачи, – пожелал мне Григорий, смотря в глаза. Я слабо улыбнулась и двинулась к двери.

Глава 33. Вера

Метель. Видимость практически нулевая. Машины медленно двигаются по дорогам. Местный коммунальные службы не справляются с натиском зимней бури.

Мы ехали вдвоем с отцом, мать решила остаться дома. У нее слегла подскочило давление от переживаний. Алина с Григорием остались, чтобы приглядеть за ней, да и вообще, ехать всей семьей, чтобы меня провожать на поезд – не разумно.

Где-то на половине пути, мы застряли в пробке. Она могла растянуться на несколько часов.

– Ну черт тебя подери, – выругался папа вцепившийся в руль.

– Пап, все хорошо.

– Мы можем просто-напросто, не успеть на поезд.

– Ничего страшного, значит, поеду завтра с утра, – с горечью во рту призналась я.

– Надеюсь это ненадолго, – сказал отец и закурил сигарету.

Мы практически ползком пробирались сквозь пробку. Метель только усиливалась. Отец вышел, чтобы посмотреть, что там вдалеке. Другие автолюбители тоже выползли из

своих теплых салонов. А я сидела и думала о том, как я смогу увидеть Диму? Его номера у меня не было, потому что удалила его Алина, добавил в черный список. Где он жил – я тоже не знала. И куда я поеду, одна—одинешенька, в Москву? Где мне его искать?

Через минут пять пришел отец, весь в снегу.

– Там впереди авария, – сказал он, потирая руки. – Теперь придется идти самой до вокзала.

– А как же ты?

– Верочка, – в глаза папы я увидела нотку надежды. – Я не могу бросить машину. Знаю, что быть может я сейчас поступаю неправильно, но, тебе нужно поскорее выбраться из этой пробки, купить билет на ближайший поезд и приехать в Москву.

– Но как я его найду?

– Позвони ему!

– У меня нет его номера, – сухо произнеся, чувствовала, как кос тоски и безысходности подступал к горлу.

– Как нет?

– Вот так… Алина удалила его номер, стерев все смс и закинула его в черный список.

– Вот же,