Трофей для волчьей стаи - Лана Кроу

Эштон был Эштоном. Отреагировал он в своем духе, продал меня за золото. Даже и минутной мысли, наверняка, в его голове не возникло бороться за меня или прятать.

А ведь Рагнар рискует собой ради меня.

Эти мысли по-прежнему будоражили мои чувства и мысли, а при воспоминании об оборотне и его заботе, внутри все теплело. Впервые кто-то на самом деле заботился обо мне.

И я сразу же влюбилась в него.

Раздался стук в дверь. Мне пришлось встать с пола.

— Входите, — сказала я. — Сейчас будем кушать, — обратилась к животным.

Я уже настроилась на сытный ужин, когда в дверь вошла вовсе не служанка.

Глава 44

Я был зол, возбужден и в недоумении.

— Что случилось? — спросил Сайхала, который пришел совершенно без приглашения. У него должна была быть веская причина, чтобы явиться сюда.

— Несколько оборотней снова устроили бунт, — тут же «обрадовал» он меня.

Я вздохнул и потер переносицу.

— Я смотрю, им неймется.

— А как по-другому, Рагнар? Ты ведь даже отменил великий пир!

— Ничего великого в этом пире давно уже нет, — прорычал я. — Несчастный кролик поделенный на всю стаю — это ли величие?

— По-твоему, стая не заслужила медведя и барса на столе за все свои страдания?

— Она заслужила больше этого! — тут же сказал я. — Но это не поможет, Сайхал.

— А что поможет?

— Только жизнь может дать жизнь…

— Отчего ты так в этом уверен? — возмутился мой бэта. — Скажи, Рагнар, почему ты так стоишь на своем. У тебя ведь нет ни единой причины так полагаться. Просто твоя привязанность к самке…

— Айрин здесь ни при чем! — вспылил я.

— Ты и животных оставил на потеху ей! И сам стал потехой! Альфа, который идет на поводу у своего трофея.

— Замолчи! — взревел я и Сайхал, наконец, закрыл свой грязный рот и опустил голову.

— Если я так приказал, то не обязан отчитываться, — грозно сказал я. — Но раз ты считаешь мои слова недостаточными, я открою перед тобой карты.

Сайхал поднял голову и посмотрел на меня с интересом.

— Граница стала тоньше и стала обрастать травой, Сайхал, настоящей травой и цветами.

Глаза бэты смотрели с недоверием.

— Ты уверен? — просил он.

— Я сам это видел!

— И ты думаешь это связано с Айрин?

— Уверен в этом, — ни секунды не сомневаясь, сказал я.

Сайхал улыбнулся, но совсем не так, как я этого ожидал. В его улыбке было коварство.

— Значит, ты используешь ее, чтобы понять, как она влияет на стену?

Я встал, как вкопанный и не мог поверить, что Сайхал такое предположил. Неужели ему легче поверить в то, что я использую девушку, чем в то, что я на самом деле считаю, что насилие не приносит нам ничего хорошего.

— Я не зверь, Сайхал.

— Ты оборотень, — тут же сказал он.

— Да, но моя первая сущность — человек. И я не хочу об этом забывать. А наша стая так помешалась на крови, что дальше носа звериной сущности не видит.

— Этим мы и отличаемся от людей, Рагнар, у нас все проще. Нами управляют инстинкты. Люди же придумывают глупые правила приличия, которые им приходится соблюдать. Неужели ты хочешь, чтобы мы забыли кто мы такие?

— Напротив! — жестко прервал я. — Я хочу, чтобы мы помнили: оборотень — это две сущности, главная из которых — человек.

— Я этого не пойму, — сказал Сайхал, в его глазах явно читалось недовольство.

— Значит, тебе придется это принять, — закончил разговор я. Сайхал молчал, я тоже.

— Бунт был подавлен? — напомнил я о причине его прихода.

— Полностью, — сказал он.

— Значит, ты можешь быть свободен.

Сайхал кивнул и вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. И каждая из них возвращала меня к Айрин и ее мягким губам.

Трость постукивала по полу. Я улыбнулась, увидев светлые волосы и добрые голубые глаза.

— Айрин, — поприветствовала меня она.

— Жрица, — ответила я ей.

— Зови меня Эйна, — сказала она, входя в комнату и располагаясь в одном из кресел. — Я хотела с тобой поговорить, но срочные дела на границе не дали нам встретиться.

— Что за дела? — тут же взволновалась я.

— Рагнар скоро тебе расскажет, — сказала она, уклонившись от прямого ответа.

Мне ничего не оставалось, как сесть рядом с ней. Барс и медвежонок последовали моему примеру. Эйна без страха протянула руку и погладила Каина по голове.

— У тебя были вопросы? Не так ли? — обратилась она.

— И много, — ответила я.

— Я расскажу тебе историю, — неожиданно сказала она.

— Про оборотней?

— И про них, Айрин. Это должно ответить на большую часть твоих вопросов.

Эйна

Это были хорошие времена. Сама Луноликая тогда посещала храм и своих детей. И не было границ между оборотнями и людьми.

Абигейл была одной из жриц Богини. Молодая красивая девушка из людей. Она пришла в храм, и сама попросилась в служение Богини.

Не было тогда никаких печалей в ее сердце. Она служила Луноликой со всей любовью и искренностью, которая в ней была. Пока не пришли черные времена.

Так среди нас прозвали времена войн. Оборотни и люди, жившие бок о бок так много столетий, вдруг начали враждовать.

Никто не знает о причинах той войны. Но ночью Луна перестала освещать земли. Так Богиня дала понять, что нужно заканчивать бессмысленное кровопролитие.

Доселе неизвестно, кто начал войну, но известно, что оборотни в ней побеждали. И это было неудивительно, ведь люди намного слабее них.

Богиня злилась. Она лишила своих детей не только Луны,