Сваты - Дебби Макомбер

— В своей жизни я повидал многих женщин, ко­торые стремились положить конец моей независи­мости, — резко сказал он, — но ты превзошла всех. Ты знаешь, что я люблю дочь. Она — мое слабое звено.

Больше не в силах выносить его сарказм, Дори встала.

— Ты понял все неправильно, Гевин. Мелисса — твоя сильная сторона. Ты — заносчивый, эгоистич­ный и настолько упрямый, что не можешь увидеть правду даже прямо перед своим носом.

— Дори, что случилось? — Сзади к ней приблизи­лась Мелисса, аккуратно держа чашку чаю в одной руке, а в другой — маленькую бумажную тарелку с печеньем.

Дори аккуратно взяла чашку и блюдце из тря­сущейся руки Мелиссы и вручила их Гевину. Если он хочет играть роль матери, тогда это ему при­дется пить слабенький чай и есть черствое пече­нье.

— Папа... — У Мелиссы от удивления захватило дух, и она перевела распахнутые глаза на Дори. — Я ничего не говорила ему, честно.

— Я знаю, — уверила ее Дори.

— Что ты здесь делаешь? Я не говорила тебе о... Этот чай... Он для матерей и... — Девочка запну­лась.

— Сядь, — приказал Гевин. — Вы обе сядьте. Когда они сели, он развернул стул так, чтобы ока­заться лицом к обеим. Дори чувствовала себя как непослушный ребенок, но отказывалась покориться этому ощущению. Она не сделала ничего плохого. Ее единственным мотивом посещения показа мод была доброта — Дори ответила на просьбу девочки. Она пришла только ради Мелиссы, а тот факт, что Гевин был отцом девочки, наоборот, только пре­пятствовал ее походу. И не важно, во что он решил верить.

— Думаю, тебе лучше рассказать мне, что про­исходит, — сказал он, глядя на Дори тем ужасным взглядом, который она ненавидела.

— Я уже объяснила тебе обстоятельства, — сухо заметила она. — Тем не менее мне кажется, что ты сложил два и два, но получил пять.

— Папа! — воскликнула Мелисса с отчаянием, очевидно обратив внимание на тон Дори, в котором не было ни малейшей нотки извинения. — Что ты здесь делаешь? Это не для отцов. Ты здесь — един­ственный мужчина.

— Из школы пришло извещение о показе мод, — объяснил он, запинаясь и оглядываясь вокруг. — Я имею полное право прийти в школу к своей дочери в любое время, когда только пожелаю.

— Но это не дает тебе право говорить мне по­добные вещи, — спокойно сказала Дори, поправляя пиджак.

Люди, сидящие рядом, начали обращать на них внимание. Черты лица Гевина ужесточились, и его бровь иронически приподнялась.

— Мелисса, принеси Дори еще одну чашку чаю, — произнес он, не поворачиваясь к дочери.

— Но, папа...

— Ты слышала, что я сказал.

— Я вернусь через пару минут, — сказала Мелис­са, неохотно вставая на ноги. Она сделала несколь­ко шагов по направлению к задней части аудитории, а затем вновь повернулась к Дори: — Если хотите, я могу принести кофе.

— Что угодно, — ответила Дори, улыбаясь и под­мигивая девочке.

Она, скорее всего, не будет пить в любом случае. Гевин подождал, когда дочь отойдет достаточно да­леко, чтобы не слышать его слов.

— Эта ситуация выходит из-под контроля.

Дори скрестила руки и устало откинулась на спин­ку стула.

— Мы хорошо проводили время, но все законче­но. Ты нарушила правила, — сказал он обвиняю­щим тоном. — Если ты попытаешься растянуть это, то детям будет больно. — Его голос был резким. — Сейчас я встречаюсь с другой, — объяснил он. — Мелисса пока не познакомилась с ней, но это вско­ре произойдет.

Дыхание Дори стало неровным, и она поняла, что не может выдохнуть. Ее легкие горели, а потом она все же смогла восстановить спокойствие и сделать медленный вдох.

— Я уверена, так и будет.

Она не знала, как смогла остаться такой невоз­мутимой, когда за каждый глоток воздуха приходи­лось бороться, а каждое сердцебиение рождало боль. Глубоко внутри Дори подозревала, что Гевин сдела­ет что-нибудь подобное.

— Знаешь, единственное, что меня удивляет, — это почему ты ждал так долго. Я напугала тебя до смерти, Гевин, и ты бежишь так быстро, как только можешь, в противоположном от меня направлении. Я абсолютно уверена, что ты встречался со многими женщинами и каждая из них молода, эффектна, да к тому же еще и блондинка.

— Считаешь, что ты знаешь меня настолько хо­рошо? — спросил он, холодно взглянув на нее. — Но ты не права. Я увидел, что происходит с нами, и взялся за ум как раз вовремя.

Дори поражалась собственному самообладанию. Казалось, мир распался вокруг нее, но она продол­жала сидеть спокойно, а на ее лице было выражение напускного безразличия. Что бы ни сказал Гевин, она все же старалась верить, что на самом деле он понял, что любит ее. Надежда — вот и все, что у нее было. Он достаточно упрямый, чтобы отрицать свои чувства к ней всю его жизнь. Сейчас Дори не знала, что же заставило ее подумать, что именно она смо­жет добиться успеха там, где потерпели крах десят­ки женщин.

— Если ты хотел шокировать меня твоим внезап­ным интересом к другим женщинам, этого не про­изошло. И несмотря на то что ты сказал, я знаю тебя.

— Ты совершенно не знаешь меня, — огрызнул­ся он.

— Тебя очень легко понять, Гевин Паркер. — Вну­три Дори сотрясалась от боли, но не желала, чтобы он хотя бы мимолетно увидел ее внутреннюю муку. — Ты любишь меня. Может, ты пока и не понял этого, но однажды осознание придет к тебе. Встречайся с кем угодно, но когда ты будешь целовать их — имен­но мой вкус ты ощутишь на губах, — это меня ты бу­дешь страстно желать.

— Если здесь кто-то и любит кого-то — это ты. — Он говорил так, будто его речь была обвинением.

— Да, я признаю это, — грустно улыбнулась Дори. — Я люблю тебя и Мелиссу.

— Я предупреждал тебя, просил не влюбляться в меня, — едко заметил он. — Я говорил тебе с само­го начала — не стоит присматривать свадебный бу­кет, но нет — вы, женщины, только об этом и мо­жете думать.

Дори не стала отрицать его слова.

— Да, ты предупреждал, и, поверь, я была огорчена не меньше тебя, когда поняла, что могу влюбиться в кого-то настолько тупого и упрямого. В мужчину, у которого все сердце исполосовано эмоциональными шрамами. — Она замолчала лишь для того, чтобы сглотнуть застрявший в горле ком. — Я не имею представления и даже не хочу знать, что Дейдра сде­лала с тобой. Это — прошлое, но ты до сих пор но­сишь эту душевную боль, как... завесу.

— Я услышал достаточно, — резко прервал ее Гевин, а на его скулах заходили желваки.

— Если ты нашел человека, который может сде­лать тебя счастливым, тогда желаю тебе только луч­шего. — Опустив взгляд, Дори постаралась загнать обратно обжигающие слезы. — Я говорю искренне, но сомневаюсь, что ты когда-нибудь найдешь это неуловимое счастье. Пока, Гевин. Я от всего сердца прошу прощения за нарушение правил нашего со­глашения. С женщиной, которая была бы не настоль­ко уязвимой, как я, оно могло и сработать.