(Не)сводная, или Маша для Медведя - Анна Яфор

– Глеб!

– Маш! – одновременно произносим мы. Я пытаюсь улыбнуться, закусив губу. Злость на него совсем испарилась, теперь мне даже жаль своего измученного жизнью сводного братца.

– Давай поужинаем что ли?

Не знаю, что именно на меня нашло. Такие простые, совершенно ни к чему не обязывающие слова. Взгляд Глеба затягивает в пучину тайного порока. Не мигая, смотрю в его глаза, и сердце в груди стучит так быстро. Настигает понимание, что пропала. Где тот страх, который несколькими минутами ранее давил на меня? Почему я настолько легко попадаю в ловушки, безжалостно расставленные судьбой?

Братец, кажется, чувствует что-то похожее. Он просто кивает, предпочитая отмолчаться.

С большим трудом разрывая зрительный контакт, я начинаю суетиться, накрывая на стол. Напряжение совершенно не снижается, скорее, наоборот, воздух все больше сгущается, пробирая до мурашек.

Продолжая хранить молчание, Глеб подходит к бару, доставая бутылку шардоне. Вытаскивает старинные тяжелые канделябры и несколько свечей. Чиркнув спичкой, пристально смотрит на огонек, словно совсем не собираясь использовать его по назначению. Спичка догорает почти до конца и вот-вот обожжет пальцы, а он стоит и задумчиво смотрит на играющее пламя. Такое же жгучее и беспощадное, как и то, что охватило нас. Очередное движение – и загорается новая спичка…

Не в силах смотреть на все это, я делаю шаг к нему и задуваю огонек, загадывая про себя желание. Глеб медленно поднимает на меня свой взгляд, затуманенный и обжигающий одновременно, и я осознаю, что переступила черту, которую лучше бы не нарушать. Губы его приоткрываются, но, прежде чем он успевает произнести хоть что-то, способное подтолкнуть нас к неминуемому, я быстро произношу, уткнувшись глазами в пол:

– Ты же понимаешь, что нам нельзя! Есть тысячи причин, почему мы не можем быть вместе…

Впервые вслух говорю то, о чем, уверена, мы оба задумывались не единожды. Вернуть бы время назад, да все переиграть. Почему и, главное, зачем все эти запреты? Когда любишь…

– Машунь… Не надо, не говори ничего. Я иной раз возле тебя слов не нахожу… А так хочется много чего сказать! И, прежде всего, прости…

Вторая сгоревшая спичка падает на пол, и в считанные секунды он одним рывком притягивает меня к себе.

– Прости меня…

– Не надо, – прерываю я, необдуманно накрыв ладонью его губы.

Очередная оглушительная волна эмоций захлестывает нас обоих. Как убить то, что только недавно родилось в сердцах? Как бы там ни было, живем-то мы в реальном мире, и все это не сказка, далеко не кино. То, чему мы позволили прорасти внутри, – совсем не правильно. Я не имею на него никакого права, как и он на меня. И дело здесь не в Ирине.

Нет! Дело в нас. Нам никогда не быть вместе. Потому что наши родители этого не допустят. А мы не сможем наплевать на их чувства и переступить через волю. Вот такая страшная разрушающая правда. И мы оба это понимаем. Стоим в объятиях друг друга и боимся произнести слово, способное все уничтожить. Просто стоим и молчим, наслаждаясь объятиями, запахом друг друга и телесным прикосновением. Будут ли еще между нами те жаркие поцелуи или нет, одному Богу известно. И только Ему подвластно изменить нашу судьбу. И мы надеемся…

Легкий поцелуй в ладошку заставляет поспешно отдернуть руку.

– Давай просто поужинаем, – хриплым от волнения и возбуждения голосом говорю я.

Не знаю, кого уговариваю: себя или его. А Глеб опять просто молчит и смотрит. Да так, что хочется кричать и плакать. Мучительно все это… Хотя никто не обещал, что будет просто…

– Конечно, Маша, как скажешь, так и будет.

– Знаешь, ведь сегодня мой день рожденья…

Глава 24

Глеб

Знаю, она совсем не такой реакции ждала от меня. После того, как нарычал на нее, толком ни в чем не разобравшись, наверняка думала, что к Ирине проявлю большую жесткость. Я это и собирался сделать, но позже и не при свидетелях. У Литвиновой еще будет возможность осознать, что именно она натворила. И прочувствовать все последствия своего идиотского поступка.

Но выяснение отношений в присутствии других людей меня всегда вымораживало. Это низко и недостойно уважающего себя человека. Да и Маша, я уверен, точно не хотела бы публичной порки для той, что успела ей порядком попортить нервы. Не такая она. Зря я кипел и возмущался в ее адрес, мысленно обвиняя во всех смертных грехах. Девушка даже жаловаться не побежала после того, как Ирка стащила карту. Не опустилась до подобной грязи. И оправдываться не стала после моего наезда.

Зато я отличился по полной. Накосячил, обидел. И хуже всего то, что это уже не в первый раз. Почему-то рядом с ней постоянно делаю какие-то глупости. Мало того, что от желания крышу сносит, так еще и в обычных делах веду себя не как взрослый и адекватный мужик, а как неуравновешенный подросток.

Отцу бы это не понравилось. Я хмурюсь, внезапно понимая, что перенял у него не деловую чуткость и не умение разбираться в людях. Наоборот, как раз то, чем не стоит хвастаться. Несдержанность и неготовность пойти на компромисс, когда это нужно. Просто выслушать. Ведь была же какая-то причина, по которой он расстался с матерью Маши. И если прежде я винил в этом прежде всего ее, то теперь начинаю думать, что дело могло быть и в другом. Вот так же, как я, погорячился в какой-то момент, поторопился с выводами. А она, возможно, не сумела простить…

Хорошо бы Василию все же удалось найти эту женщину. Маша молчит, как партизанка, не желая даже упоминать мать в разговорах. Наверное, не без оснований. Но теперь мне больше почему-то не хочется вытрясать правду из девушки. Боюсь ошибиться и сделать еще хуже.

Невесело ухмыляюсь в ответ на собственные мысли. Когда в последний раз испытывал вот такой безотчетный страх – и не вспомню уже. Всегда ведь уверен был, что любая проблема мне по плечу. С чем угодно справлюсь, найду выход. Но как беспомощен в ситуации с отцом, так и тут мало что получается. Увязаю в своих чувствах, в отношении к этой девочке, что сидит напротив меня, и только раз за разом допускаю новые ошибки.

Взять хотя бы день рожденья ее. Ведь паспорт даже в руках держал, так ведь не запомнил! Такую важную деталь упустил! Мало того, что праздника у нее не получилось, еще и настроение изрядно подпортил