Отец (не) моей дочери - Елена Левашова

– Да. И ванна. Нет только пола – вместо него бетонная стяжка. И мебели никакой. Но у меня есть накопления и благотворительные пожертвования с пометкой «Тери, купи квартиру!», – улыбаюсь я. – Воспользуюсь ими.

– Помочь тебе? Можем завтра поехать в квартиру, оценить объем работ, подыскать надежную строительную бригаду, купить стройматериалы и…

– Мне нужно сообщить о переезде Льву, – отрезаю хрипло.

– Все-таки, не плевать, – тягостно выдыхает Адам.

Не плевать… Потому я вжимаю голову в плечи, когда мы с Даринкой входим в дом. Глубоко и часто дышу, стараясь унять нахлынувшие чувства. Разматываю шарф и сбрасываю ботинки. Вешаю куртку на крючок и поправляю свитер. Одергиваю себя, боясь не совладать с чувствами – броситься ему на шею и позволить меня любить.

– Привет, мои родные, – протягивает он, подхватывая дочку на руки. – Тери, ты останешься? Пожалуйста… – добавляет надломленно.

– Не могу, Лев… Пока ты не будешь уверен, что… Адам предложил помощь. Считаю нужным доложить до твоего сведения. Он может влезть через своих айтишников в переписку Тины и… Она ведь могла встречаться с другими мужчинами, но ни за что не признается в этом.

– Это хорошая мысль, – оживляется он. – Ты пройдешь в кухню? Обещаю не приставать, – с грустью добавьте он. – Я их еле спровадил, слышала бы ты…

– И хорошо, что не слышала. Я завтра переезжаю в свою квартиру, Лев. Так будет лучше.

Глава 43

Этери.

Я это сказала… С трудом выдавливая слова, но все-таки сказала… Боль мешается с облегчением, сердце ухает в груди, как турбодвигатель, а горло сжимает спазм. Только бы не завыть в голос при Самойлове. Перед глазами против воли предстает его лицо в отблесках лунного света… И слова, что он мне шептал ночью, слышатся, как наяву. Я ведь так и не смогла поверить, что он настоящий… Трогала его, гладила горячую гладкую кожу и слушала мерное дыхание. Боялась заснуть, но еще больше боялась утра… Тянулась за еще одной порцией ласки, как будто понимая, что она будет последней… Как я тебя люблю, Лев… Так сильно люблю, поэтому могу отпустить. Я не имею права поступить иначе. Не имею, и все. И не хочу ломать себя и свои, сложившиеся за недолгую жизнь устои. Пусть жизнь все расставит на свои места. Зачастую она бывает куда более мудрой, чем человек.

– Тери, прошу тебя, не уходи, – шепчет он, мучая меня взглядом. Какой он сейчас у него пронизывающий…

– Я не могу поступить иначе. Просто перестану себя уважать.

– Ты сейчас, как никогда нуждаешься в поддержке и помощи. Обещаю не приставать, хоть это и будет очень трудно. Мы можем оставить все, как было и…

– Лев, ничего уже не будет, как было. Я займусь ремонтом, работой, своей жизнью. Расследованием, в конце-то концов. Наверное, нам пойдет на пользу эта передышка…

– Сомневаюсь. Ты готова так легко сдаться? Неужели, все твои слова и… обещания… Они… – глубоко вздыхает Лев.

– Я говорила правду, Лев, – сжимаю пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. – Но и наступить себе на горло не могу. Не так меня воспитывали. Давай подождем, Лев? Пусть Адам сделает, что хотел? Последит за Тиной, исследует ее телефон? Это может пролить свет на ситуацию и приблизить нас к счастью.

– Ты права, Тери. Давай сделаем перерыв. Я сам позвоню Аверину.

Я прощаюсь с Дариной и вызываю такси. Приезжаю к новой красивой высотке, утопающей среди кленов. Моя квартира… Господи, неужели это случилось, и я обзавелась собственным жильем? Поднимаюсь на лестничную площадку, вдыхая запахи свежей штукатурки и краски, открываю дверь и вхожу в темную прихожую. Вот я балда… Где же я ночевать буду? Дивана нет. Так, а это что такое?

Посередине крошечной гостиной поблескивает новенький диван в целлофане. Тянусь в карман за телефоном, подозревая, что на такой подарок способен только один человек, но его звонок меня опережает:

– Тери, признайся, что он тебе понравился?

– Адам, не стоило… Спасибо тебе большое, да и вообще… Я так рвалась уехать от Самойлова, что ни о чем не подумала. Дуреха…

– Там на кухне еще коробка с посудой и электрическим чайником. Выпей чаю, Тери, отметь новоселье. Прости, я узнал адрес квартиры от Ники.

– Спасибо тебе, ты очень внимательный, Аверин. Я даже суши себе закажу. Ты не представляешь, как я счастлива, что обзавелась квартирой, – отвечаю, бредя по захламленному коридору. Под ногами шуршат остатки строительного мусора, а нос чешется от витающих в воздухе частиц штукатурки.

– Спокойной ночи, дорогая. Ложусь на новом месте, приснись жених невесте. Надеюсь, тебе привижусь я, а не Самойлов.

– Ох, Адам. Если бы я могла себе приказать…

Мы тепло прощаемся, но вместо отдыха и суши я принимаюсь за уборку. Все эти месяцы я не прикасалась к деньгам, что мне платил Лев за работу няней… Вот и пришел черед их использовать. Заказываю в гипермаркете доставку продуктов и необходимого для дома инвентаря, бытовой химии и кое-чего из мебели. Несмотря на поздний час, курьер приезжает быстро. Я с удовольствием распаковываю пластиковые табуретки и небольшой столик, купленный на первое время, коробки с посудой и столовыми приборами, кастрюли и сковороды, полотенчики и простенькие шторы. Ужинаю найденной в сумке шоколадкой и начинаю уборку. За работой время стремительно ускользает, как и дурные мысли. Не поверите, но я ни разу не вспомнила про Тину, Льва и их возможного ребенка. Выметаю мусор, а, кажется, очищаю душу… Освобождаю место для новой жизни…

Пускай вместо пола в квартире бетонная стяжка, но она уже чистая моими стараниями. И воздух стал свежее… А совсем скоро я закончу ремонт и посажу цветы… Много цветов – фиалок, роз и фикусов.

Силы меня покидают, а стрелка часов крадется к полуночи. Плюхаюсь на чистый, пахнущий новой мебелью диван, вспоминая, что еще не купила для дома – постельное белье, полотенца, мебель… Тянусь к смартфону, чтобы набросать в заметках список, но аппарат вздрагивает в руках от входящего вызова.

– Тери, прости за поздний звонок. У нас все готово для эфира, – сообщает сонным голосом Адам. – Я добился пересмотра дела. Новый начальник следственного комитета принял мои доказательства и поручил некому Бражникову возобновить расследование. Завтра у нас эфир. Придем мы с тобой, Бражников, твой папа и Самойлов. Я с ним уже связался. Как ты, готова?

– Адам, все это как снег на голову… – энергично тру лоб, до сих пор осознавая происходящее. – Готова, конечно. Во сколько эфир?

– В шесть. Я тут подумал… Мы должны