Двойной шантаж - Линетт Тиган

Я листаю неохотно, все-таки рабочий понедельник всегда тяжелый, особенно после отрывных выходных. Я не спеша читаю поголовный список сотрудников, которые задерживались на работе, у которых был кредит или покупки… Мой взгляд ничего и не заметил бы, но Архипов создал список по фамилиям, которые попадают под большинство критериев. Цепко замечаю из всего списка только одного сотрудника — Орлову Викторию Владимировну.

Мой взгляд опускается ниже, на девушку, которая прижавшись ко мне, обнимает меня своей тоненькой ручкой и тихонечко сопит на моей груди. Она сейчас выглядит умиротворенной и спокойной. Конечно, иногда она может быть настоящей фурией, но мне это тоже очень нравится.

Я не удерживаюсь и вычитываю по каким критериям она попала в главный список подозреваемых. Вика частенько уходила из офиса последней, погасила весьма приличный кредит в нескольких банках, а также считается «новенькой» в моей компании.

И только допустив возможность… Сразу отсекаю все свои догадки и ставлю жирный крест на списке подозреваемых возле её имени.

Почему? Да всё элементарно! Вика всегда загружена информацией, аналитикой и планированием всех моих бывших, теперешних и будущих проектов, к тому же в своём подчинении имеет двенадцать человек. Очевидно, что она задерживается и получает приличные деньга за переработки, которые явно отслеживаются в эффективности выполнения её работы.

Погасила кредит? Логично, с такой-то зарплатой! К тому же по трудовой книжке раньше она зарабатывала в разы меньше, а тут ещё и Дамир со своей подработкой… Не удивительно, что она выплатила такой солидный кредит так быстро. А что касается её статуса «новенькая»… Вряд ли бы женщина с уровнем её знаний и умений опустилась до никчемного шантажа.

Если только в этом не замешана Аня — твердит мой мозг. А что Аня? Вика знала о моих отношениях и с уровнем её знаний, она бы подумала, как добраться до меня, а не до студентки, у которой ни гроша без моего покровительства. А вдруг… Никаких вдруг!

«Вычеркни из списка Орлову Викторию Владимировну — она не причастна» — пишу я Алексею Андреевичу, для себя определив, что моей Мурке без надобности заниматься этими шалостями.

«У вас есть на это аргументированные доказательства?» — прилетает ответ, отчего я удивленно дергаю бровью.

«Весомые. Она моя женщина» — пишу я, нахмурившись. Ощущаю себя пятнадцатилетним пацаном, который отчитывается.

«Это не мешает организовать шантаж» — скриплю зубами, читая ответ.

«С её умом и заработком — сумма этого шантажа смешная» — я стараюсь аргументировать кратко, не расписывая по методичке свои домысли. И вообще, кто здесь главный?

«Так может смысл был не в деньгах? Она пришла в компанию, влюбилась в Босса и решила отстранить конкурентку. И ко всему прочему — деньги из тумбочки Анны Васильевой перестали исчезать в очень нужный момент. Не повод ли подозревать всех, даже самых близких, Тимур Давидович?»

У меня даже руки зачесались взять чертов телефон и позвонить наглому Архипову, который возомнил из себя крутого детектива! Но нельзя, Мурка слишком сладко спит, и я буду психованным придурком, если позволю себе её разбудить.

«Вычеркни её из списка и не выдумывай лишнего. Лучше ещё раз проведи беседу с Анной и узнай, с кем она не ладила из этого списка» — сдержанно отвечаю я.

«Как прикажите, Тимур Давидович» — и это сообщение прямо-таки верещит о непокорстве и желании продолжить со мной спор. Но увы, я на целую голову выше по положению и приказы отдаю тоже я.

Досматриваю серию, совершенно не понимая смысл и о чём вообще речь, нырнув глубоко в свои мысли. Список подозреваемых небольшой, всего тринадцать человек, точнее уже двенадцать. Я поднимаюсь осторожно, бережно перехватывая спящую Мурку на руки.

Ну вот как? Как её вообще возможно в чём-то обвинять? Такая маленькая, хрупкая, почти невинная… Если не считать её дикого характера. Этот маленький аккуратный носик утыкается мне в грудь, пышные волосы взъерошены, обрамляя её светлое личико. Она красивая в любом своём виде. А то, что она сегодня мне сказала: «Я уже твоя Тимур, и не хочу быть ничьей больше» — это же вынос башки на ровном месте!

Укладываю её в свою постель и присоединяюсь сам, не давая ей возможности проснуться. Да я чертов ювелир! Вика даже во сне тянется ко мне ближе, крепко прижимая мою руку к себе, словно страшится, что я её брошу… Нет, мою Мурку я ни на секунду теперь не оставлю.

Тьфу ты, старый маразматик, Алексей Андреевич! И вот зачем, спрашивается, решил ответить на его сообщение? В голове теперь рой мыслей, а чертов мозг напряженно прокручивает в памяти доводы Архипова о ложных обвинениях моей женщины в этом гнусном шантаже…

Глава 8. Кто ты, Мурка?

Тимур:

Просыпаюсь вслед за вскочившей с постели Вики, которая ринулась в гостиную комнату к звонящему телефону. Сонно разлепляю свои глаза, посмотрев на время — начало третьего ночи. Хмурюсь, когда моё осознание постепенно проясняется: в такое время не звонят без особых на то причин.

— Да, я не знаю… Конечно, приеду. Уже выезжаю. Через сколько… Минут через двадцать, — её голос растерянный и сиплый. Я стою в дверном проеме, и щурюсь от яркого света, наблюдаю как девушка метается по просторной комнате. — Никто не пострадал? А задержали? Нет? Да-да, я собираюсь! — она останавливается, когда звонок закончился, и просто стоит, вперив взгляд в стену.

— Что случилось? — проявляю я свою заинтересованность.

— Да так… Хулиганы какие-то ворвались в мою квартиру, — тихо говорит девушка, и дрожащей рукой прижимает пальцы к переносице. — Мне нужно ехать, там полиция разбирается, нужно подписать бумаги и… В общем вызови мне такси, пожалуйста, — быстро тараторит девушка и проскакивает мимо меня обратно в спальню, включая свет и живенько переодевается.

— Вика, остановись на минутку, — я перехватываю её под локоть, пытаясь остановить её нервные попытки застегнуть блузку. Огромные оленьи глаза впились в меня, и в них едва только не скапливаются слезы, отчего моё сердце кольнуло. — Успокойся. Ты цела и невредима, а остальное не важно. Слышишь?

Она кивает, но при этом даже не вслушивается в мои слова.

— Если там полиция, значит, дело вполне серьезное. Я поеду с тобой, тебе не о чем волноваться, — утверждаю