Список для выживания - Кортни Шейнмел

– Привезли или забираете? – спросил он. – Собаки не вижу, значит, забираете.

– Ни то ни другое, – ответила я. – Вам должна была позвонить Вера из Белмонта…

– А, да, только что звонила. Он хлопнул себя ладонью по лбу. – Просто из головы вылетело. Она сказала, что приедет кто-то, чью сестру я знаю.

– Мою сестру, – уточнила я.

– Ясно, понятно… Как ее зовут?

– Талли Вебер.

Грифф замер на несколько секунд.

– Нет, никаких Талли в архиве не обнаружено. Ничего. Пустота. Ноль. Думаю, мы с ней не знакомы.

– Но вы точно знакомы, – настаивала я. – У меня есть фотография.

Я достала фотографию с лицом Гриффа и руками Талли и повернула экран к нему. Он взял у меня телефон и присмотрелся.

– Точно, эту девушку я знаю. – Лицо расплылось в улыбке. – Ого, так это твоя сестра?

– Да.

– Обалдеть, – сказал он. – Конечно, ее я помню. Это она тебя прислала?

– Вроде того, – ответила я. – Когда вы познакомились?

– Как раз в тот день, – поведал Грифф. – В парке. Мы провели вместе всего несколько минут, но некоторые моменты остаются с тобой навсегда, понимаете?

Я кивнула: да, я понимала. Особенно если это моменты, проведенные с Талли.

– Только ее звали по-другому, – сказал Грифф.

– Натали? – предположила я.

– Нет, не так, – ответил он. – Но имена не имеют значения. Не они формируют нашу личность. Имя выбирают родители, и мы навсегда повязаны с чьей-то идеей о том, кто мы есть, хотя это вовсе не мы. Я считаю, в графе «имя» в свидетельстве о рождении надо оставлять пустое место, а дети пусть сами решают, что туда вписать, когда научатся писать. Когда умеешь писать, уже можешь понять, кто ты есть, правильно?

– Да, конечно, – согласилась я. – Так получается…

– Впрочем, в пять лет я бы, наверное, назвал себя в честь Пикачу, так что лучше пусть дети сначала, лет в пять, возьмут себе временное имя, чтобы потом его поменять на что-то более подходящее. Может быть, твоя сестра так и сделала.

– Что?

– Придумала себе более подходящее имя.

– А-а, – протянула я. – Расскажите мне что-нибудь еще про Талли, или как там она себя назвала.

– Она была с подружкой, – сказал Грифф.

– А ту как звали? – спросил Адам.

– Понятия не имею. Помню, что они плели эти штуки из цветов.

– Венки, – подсказала я.

– Точно. Венки. Штук десять, – сказал Грифф. – Я за ними подсматривал. Они подходили к людям, что-то им говорили и надевали на них эти венки. Мне стало интересно, что они говорят. Пытался прочитать по губам – знаете, некоторые это умеют.

Я очень хорошо знала. Джуно отлично читала по губам. Если она с кем-то разговаривала, то любила смотреть человеку в лицо, потому что тогда могла читать по губам и понимать, если что-то не расслышала.

– Но у меня ничего не получилось, – продолжил Грифф. – Тогда твоя сестра подошла ко мне. Она сказала, что постоянно ищет, кому бы помочь, и мне она может помочь, добавив в мою жизнь венок из одуванчиков. Я наклонился, и она надела на меня венок. Тут к нам подошел парень с фотоаппаратом и спросил, может ли он заснять этот момент.

– Его зовут Рафе, – уточнила я.

– Хорошо, отлично, нам он не представился, – кивнул Грифф. – Он просто сказал, что выполняет какое-то задание, что-то там про преткновения НХЛ.

– Откровения? – спросила я.

– Не знаю. Возможно. Он спросил, может ли он нас сфотографировать, и я подумал, а почему бы и нет. Думаю, он почувствовал, что это один из тех моментов, которые хочется сохранить. Хотя лично я фотографии не люблю. Как говорится, создавайте воспоминания, они сохранятся надолго.

На самом деле там говорилось как раз наоборот: «Создавайте фотографии, они сохранятся надолго». Но я не стала его поправлять.

– А вы… – начала я.

За стойкой зазвонил телефон. Грифф обронил:

– Минутку, – и взял трубку. – «Надо любить собак». Чем могу помочь? – Наступила тишина, а потом: – Так. Так-так. Без проблем, привозите Алмаза к нам. – Он положил трубку и вернулся к нам с Адамом.

– Извините. Вы с моей сестрой еще о чем-нибудь говорили? – спросила я.

– Нет, – ответил он. – Но между нами возникло что-то такое. Как будто мы обменялись энергией. Спросите ее. Она вам скажет то же самое.

Я кивнула, как будто действительно могла ее спросить, и проглотила комок, подступивший к горлу, потому что мне ужасно не хотелось расплакаться в «Надо любить собак» перед Гриффом.

– А ее подружка, – поинтересовался Адам, – что-нибудь говорила?

– Постой, постой, – произнес Грифф. Он прикрыл глаза и положил руку себе на лоб. – Кое-что припоминаю. – Он стал барабанить пальцами по столу и бормотать: – Алмаз. Алмаз, алмаз. Пам-пам в небесах с алмазами… – Он резко открыл глаза. – Точно. У мужчины, который сейчас звонил, французский бульдог Алмаз. Имена для меня ничего не значат, но песни – другое дело. У «Битлз» есть песня «Люси в небесах с алмазами». Алмазы. Твоя сестра сказала, что ее зовут Люси.

– Ого! Люси и Этель, – обрадовалась я.

– Этель – имя ее подружки! – просиял Грифф.

– Грифф! – окликнули его сзади. – Ты дал Холодку лекарство от глистов?

– Ответ отрицательный, – ответил Грифф. – Так что, – обратился он к нам, – это всё?

– Еще пара вопросов, – сказала я. – Вы встречали вместе закат?

– Нет, дело было в середине дня.

– Как выглядела Этель? – спросил Адам.

– Выше, чем Люси. Или Талли, как вы ее называете. Этель была выше. Вот такая. – Грифф поднял руку до носа. Видимо, это значило, что Этель была как минимум метр семьдесят, учитывая рост Гриффа. – Что-нибудь еще?

– Цвет волос?

– Не знаю. На ней была шляпа.

– Вы с ней говорили?

– Она попросила меня присесть на скамейку, чтобы Талли могла дотянуться до моей головы и надеть венок, – сказал Грифф. – В основном она разговаривала с Талли, а не со мной. Она ее смешила. Они вообще смешили друг друга. Похоже было, что они близко дружат. Я спросил у Талли номер ее телефона. Не хотел говорить, но на этом наш разговор и закончился – она отказалась дать мне телефон. Но вот что я тебе скажу. – Он снова посмотрел на меня. – Я почувствовал что-то, какую-то искру между нами. Передай сестре, что я был бы рад пригласить ее на ужин. Даже если просто по-дружески, если она так захочет. Я стараюсь, чтобы вокруг меня были хорошие люди с хорошей энергетикой. У твоей сестры была такая энергетика, которая стоит десятка хороших людей.

Тут уж я