Заслони меня собой - Мария Устинова

Ярцев потушил свечу — или она погасла сама, меня встретила полная темнота. Каждую секунду ожидая, что из темноты сейчас вылетит что-то жуткое, я достала из пакета фонарик и щелкнула кнопкой.

Фонарь я купила в супермаркете — самый дешевый, поэтому кнопка была тугой, а луч слабым. Двойное кольцо тусклого света легло на выщербленные доски, покрытые глубокими царапинами. В призрачном свете топорщились щепки. В дальнем углу растеклась по полу растаявшая свеча. Я заметила рифленый отпечаток в воске — на нее наступили.

Кровавые тряпки, бурый бинт… Кровь на полу. Я вела лучом, ощупывая комнатку. Перевернутая канистра — вода вылилась и впиталась в дерево, оставив большое темное пятно. Ворох одежды — рваной, окровавленной и мятой. В углу стопкой лежала чистая, но ее разбросали.

Ярцева не было. Позади раздался шорох.

— Твою мать! — от страха у меня чуть не остановилось сердце.

Я обернулась, рассматривая ступени, площадку перед крыльцом, дорогу с припаркованным темным силуэтом «ягуара» и темный лес. Луч фонаря дрожал, пока я осматривалась.

Ко мне никто не подкрадывался. Я выдохнула.

— Яр?

Я бросила пакет на крыльцо и спустилась к дороге. Белый пакет, как привидение, выделялся на фоне ступенек из темного дерева.

Я прошла по пыльной дороге и светя между деревьями. Затем, подумав, выключила фонарь. Из-за него я буду слишком заметной в лесу, лучше пользоваться им, когда без света не обойтись.

Куда он мог пойти, если машина здесь?

По наитию я спустилась к реке, которая больше напоминала широкий ручей и огляделась, вскарабкавшись на камушек. Щелкнула фонарем. В его свете вода стала черной и непрозрачной, а трава вокруг — ярко-зеленой. Камни, покрытые бархатистым мхом, опасно качались под ногами, я спрыгнула и поднялась по откосу.

Вода журчала, где-то выше по течению ухнула сова — больше ни звука.

— Яр!

— Не думал, что ты вернешься.

От неожиданности я поскользнулась на влажной земле и чуть не упала в ручей. Вовремя схватилась за дерево, обнимая ствол в ноздреватой грубой коре, чуть не стесала пальцы. Выроненный фонарик скатился к воде.

Ярцев стоял позади, частично закрытый густой молодой сосновой порослью и молодыми деревцами. Темный силуэт в белой, расстегнутой рубашке — она бросалась в глаза. Остальное скрыто темнотой — я даже лица не видела.

— Чего раскричалась?

Я внимательно всмотрелась в черный силуэт.

голосе было что-то не так, словно он прикладывает больше усилий говорить, чем нужно. Натянутый тон и голос. Хриплый, болезненный… Почти нечеловеческий. Я слышала такие нотки, когда она начал меняться в первый раз.

— Как ты? — еле слышно спросила я и затихла. Наверняка он слышал мое испуганное дыхание.

— Плохо, — признался он.

Я все никак не могла его рассмотреть, света не хватало. Стараясь не делать резких движений, я осторожно спустилась к речке — за укатившимся фонарем.

Заметив, что я подобрала его с земли, Яр попросил:

— Не включай.

Я безропотно подвесила фонарь на пояс.

— Где ты был? — что-то говорить надо и звук голоса успокаивает. Когда говоришь, сразу легче. — Я привезла антибиотики и все необходимое… Они там, на крыльце.

Яр молчал и рассматривал меня из-за сосняка.

Похоже, будто он охотится на меня. Все это время он знал, что я здесь, но не откликался, а наблюдал… Но я быстро прогнала панику — он бы напал, если бы хотел. Прыгнул бы на спину, как тогда, в квартире Женьки.

— Я помогу… — неуверенно сказала я, пряча страх. До того, как я снова его увидела, во мне было больше смелости. — Все будет в порядке… Мы его вытащим.

Он стоял неподвижно и пялился на меня. Я опустила глаза, подумав, что он может видеть мое лицо. Больше всего я боялась, что он спросит — почему я пришла. Или еще лучше — зачем?

«Зачем ты пришла, Рита? Ты столько раз пыталась сбежать»

Мне было стыдно, что я здесь.

Стараясь не смотреть в его сторону, я поднялась по откосу и пошла к дому. Но остановилась, опомнившись — сможет ли он идти? Вдруг надо помочь?

Силуэт в белой рубашке постоял, а затем двинулся следом — с трудом, но Ярцев шел. Когда он выбрался из зарослей, в лунном свете стало видно, что рубашка мокрая спереди. Я вспомнила перевернутую канистру и догадалась, что он ходил к ручью пить.

— Я рад, что ты вернулась, — пробормотал он в спину. — Только не смотри на меня.

Глава 33

В дом я вошла первой, подобрав пакет со ступенек.

Нашла в углу еще одну свечу и зажгла. Ярцев вошел следом — я слышала шаги, но не обернулась. Мне и вправду не хотелось смотреть, во что он превратился.

Я разожгла свечу, отстегнула с пояса фонарь. Села на деревянный пол, спиной к Яру и вытряхнула пакет. На пол полетели медикаменты, бинты и остальное. Не знаю, удастся ли помочь, но все что могла, я сделала.

Я открутила пробку и глотнула воды из бутылки.

Так и подмывало обернуться, но я опустила голову, отбрасывая с лица пряди волос. Ничего хорошего я там не увижу. По голосу и тяжелому дыханию ясно, что Яр уже не человек и не зверь, а среднее.

И не уверена, что вынесу эту картину.

— Боишься?

— Нет.

Я обернулась из принципа, чтобы не выглядеть слабохарактерной. Хотя слабохарактерная не вернулась бы.

Он стоял в дверном проеме, покачиваясь. Дверь за его спиной была распахнута в ночь и лунный свет сделал ярче белую рубашку — ткань просвечивала насквозь, а вот лицо скрыли тени.

Прижимая перемазанную сгустками крови ладонь к животу, Яр зажимал рану. Было видно, что это причиняет ему боль.

Он шатко, как живой мертвец шагнул вперед. Свет свечи разогнал тени на лице, и я вздрогнула. Горлышко бутылки я так и не донесла ко рту.

Живой мертвец — хорошее сравнение. И точное.

Кожа растрескалась вдоль и поперек, прямо поверх выступающих мышц. Лицо изменилось. В рубцах, буграх, трещинах, оно почти не передавало эмоций, но глаза в этом кровавом месиве были прежними — голубыми и чистыми, только подернутыми пеленой боли.

Вскрытые полости сочились знакомой слизью, смешанной с кровью.

Живот в крови — уже в настоящей, из раны. Руки, рубашка перепачканы тоже.

— Кошмар, да? — он улыбнулся через силу.

Я вспомнила про бутылку воды под носом и, давясь, глотнула через силу.

Нет, все отлично. Это же как новогоднего гуся шить…

— Справлюсь, — сказала я, но без уверенности.

— Давай попробуем, Рита, — задыхаясь, кивнул