Воин Островов - Дебби Маццука

— Что? — проворчал он.

Ребенок смотрел на Эйдана невинными синими глазами и показывал на большой кусок говядины, лежавший перед Эйданом на тарелке. Эйдан посмотрел на кузена, который ничего не замечал, беседуя с женой, и, вытащив нож, с раздраженным вздохом отрезал часть куска для ребенка.

— Спасибо, — пробормотал Алекс.

— Не за что, — ответил Эйдан, пытаясь промочить пятно куском ткани.

Внезапно он уже сам встряхнул кубок. Красная жидкость обильно залила его тунику.

Рори посмотрел на Эйдана и удивленно произнес:

— Я не помню, чтобы ты был таким неаккуратным.

В ответ Эйдан выразительно посмотрел на Алекса, у него за спиной злорадно хихикал Джимми.

— Это не я неаккуратный, — ответил он наконец.

— Я сожалею, Эйдан, — произнесла Элинна, вставая и ловя Джимми. — Если вы будете попрошайничать, то остаток праздника проведете в детской, — сказала она детям. — Вы оба!

— Но, мама, я же не… — начал Джимми.

— Я знаю, — ответила она. — Но ты же знаешь, что за все проделки отвечаете вы оба. К тому же я слишком устала, чтобы вести его наверх.

Кузен озабоченно посмотрел на жену.

— Ты плохо себя чувствуешь?

В ответ Элинна лишь улыбнулась и провела пальцами по щеке мужа. Она посмотрела ему в глаза и многозначительно прижала палец к его губам.

«Как же прав был Йен, — подумал Эйдан. — Одного этого хватит, чтобы свести гостя с ума».

— Все хорошо, Алекс, можешь остаться, — проговорила Элинна, уже уходя.

Алекс протянул Эйдану руки.

— Что? — не понял тот.

— Я не могу встать.

Мальчик поерзал на стуле, и Эйдан понял, что парень просто прилип.

— Да ради Бога, — проворчал он, поднимая его.

Мягкие волосы мальчика щекотали нос Эйдана, а когда ребенок обнял его за шею, невольно всплыли воспоминания о Лахлане, о котором он заботился с детства. Эйдан выругался и закрыл глаза, чувствуя, что наплыв эмоций раздавит его.

— Мама, дядя Эйдан ругается, — пожаловался Алекс, прижимаясь к подошедшей матери.

— Я не ругался, — проговорил Эйдан и, возвратившись за стол, вонзил вилку в кусок мяса.

Рори захихикал:

— Кузен, а ты умеешь общаться с детьми. Того и гляди слишком привыкнут к тебе.

— Не дождешься. Я не собираюсь пробыть здесь так долго, мне еще надо своего брата найти.

Улыбка с лица Рори исчезла.

— Да, будь он здесь, мы услышали бы о нем. Возможно, он остался в Лондоне, — произнес Рори. — А разве твой дядя…

— Я послал ему письмо и жду его сегодня, — ответил Эйдан.

Рори откинулся на стуле и попивал медовый напиток.

— А почему бы нам не отложить поиски на неделю? — предложил он. — Твой брат к тому времени, вероятно, возвратится в эти места. А пока я напишу своим знакомым, вдруг они смогут чем-нибудь помочь.

Эйдан кивал, но никак не мог избавиться от чувства, что Лахлан попал в беду.

Неделю спустя пришли два письма от знакомых кузена, и Эйдан уединился с Рори и Фергусом, чтобы внимательно их прочесть.

— Теперь мы точно знаем, Рори, что случилось что-то неприятное, — мрачно заявил Эйдан, отбрасывая второе письмо. — Его искали повсюду в пределах двух дней пути от Данвегана, но не нашли.

— Словно он исчез бесследно, — вздохнув, проговорил Рори.

Должно быть, слово «бесследно» натолкнуло Эйдана на мысль о колдовстве. Он вспомнил, как бесследно исчезла Сирена. Эйдан вскочил, и стул с грохотом упал на пол.

— Это все тот колдун, я уверен! Убью, если его найду!

— Спокойно, Эйдан! Садись! О каком колдуне ты говоришь? Ты ведь не веришь в Волшебные королевства. Возможно, они когда-то и существовали, но сейчас их нет. Это просто выдумка застоявшегося воображения.

Эйдан поставил стул и резко опустился на него.

— Поверь мне, — сказал он, встретив недоверчивый взгляд кузена, — я знаю, что говорю.

Эйдан провел рукой по лицу, чувствуя, как оно горит. Не так-то легко раскрывать семейную тайну, но другого выхода просто не было.

Воцарилась тишина.

— Почему ты раньше об этом не рассказывал? — наконец спросил Рори.

— Едва ли такие вещи хочется рассказывать каждому, — с горечью ответил Эйдан. — Моя мать встречалась с кем-то из Волшебного королевства, и от этой связи появился Лахлан. А отец мой погиб, когда пытался убить Лахлана.

— Я понимаю это, Эйдан, но ты не должен оставаться один на один с этим.

Эйдан посмотрел на молчавшего Фергуса. Тот положил на плечо Эйдана тяжелую руку.

— Рори прав. Вам не следует ничего скрывать от нас.

— Хорошо, теперь вы все знаете, — ответил Эйдан.

— Йен говорил как-то, что ты в прошлом году встретил женщину по имени Сирена. Это, случайно, не та сестра Лахлана?

Эйдан опустил глаза, не в силах выдержать пристальный взгляд зеленых глаз кузена.

— Понял, — пробормотал Рори, словно увидел в глазах Эйдана больше, чем ответ на свой вопрос.

С минуту кузен и Фергус смотрели друг на друга, обдумывая что-то, затем Рори сказал:

— Делать нечего. У нас есть еще одно невыполненное желание, и мы используем его, чтобы вернуть Лахлана.

Эйдан ударил кулаком по столу.

— Не надо, Рори! Я не хочу иметь с ними никакого дела.

Он сидел, пригорюнившись и опустив голову. Но иначе, увы, Лахлана не освободить, если только он там.

Рори обогнул стол и, вытащив несколько пыльных книг с полки, открыл потайное отделение. Взглянув на Фергуса, он вручил Эйдану кусок поблекшего шелка. Тот принял шелк и покорно кивнул. Увы, Рори оказался прав: у них не было выбора. Эйдану придется обращаться к тем, кого он мог ненавидеть хотя бы за то, что они уничтожили его семью и теперь намерены отнять брата.

С тяжелым сердцем Эйдан последовал за кузеном, и втроем они поднялись по узкой каменной лестнице на башню. Сильный порыв ветра рванул открывающуюся дверь, и она с силой стукнулась о каменную стену. На троицу обрушился ледяной дождь, молния с треском разорвала черную ткань ночного неба. Фонарь в руках Фергуса раскачивался, бросая янтарный свет в чернильную тьму.

— Возможно, нам следует переждать непогоду, — осторожно заметил Эйдан.

— Нет, мы не можем это откладывать, — ответил кузен. — Я помогу тебе.

Шелковый флаг был водружен на место, он три раза пронзительно хлопнул на ветру и взорвался фейерверком разноцветных огней, породив облако дыма. Все трое закашлялись. Эйдан почувствовал, как горят глаза, протер их и, когда предметы обрели очертания, увидел ту, которую уже не надеялся увидеть.