Невеста в алом - Лиз Карлайл

Тот, кто разумен и поджидает врага, которого нет, будет победителем.

Суньцзы. Искусство войны

В конце концов, Анаис не пошла в дом напротив. За обедом Джеффу с легкостью удалось убедить ее, что будет неблагоразумно появиться там и что лучше не лезть напролом, а очень медленно разматывать перед Лезанном приманку.

Во время десерта Анаис была не в духе или, как подумал Джефф, только изображала это — уж слишком быстро она с ним согласилась, а затем даже предложила сыграть партию в пикет.

Однако Джефф немного побаивался остаться наедине с этой женщиной. Да, он был джентльменом, подумал он, — за это он все-таки мог ручаться, — но никто и никогда не считал его святым. А если Анаис продолжит давить и будет жадно прижиматься своим телом к нему и смотреть на него глазами, полными желания, он не сможет устоять и даст ей то, о чем она просит.

А это очень неблагоразумно, когда она ждет Его. И по-видимому, Джефф — не Он. Невозможно же в конце концов раздвоиться.

Так что он извинился и отправился на еще одну прогулку, во время которой угрюмо подумал, что к тому времени, когда эта Богом забытая миссия будет закончена, он будет знать Брюссель как свои пять пальцев, вплоть до последнего желоба, по которому бежали сточные воды в Сену.

А какой у него был выбор? Напиваться — это не вариант, он был на задании, и даже растущая страсть к Анаис не ослепляла его и не давала забыть о миссии. Кроме того, напиться — это скорее всего самый верный способ посреди ночи обнаружить себя стоящим около ее спальни и пытающимся открыть дверь.

Хуже всего то, что она, скорее всего это тоже знает.

Он уже заметил эту способность Анаис. Еще до того как они покинули Англию, у него возникло странное чувство, что она все видит и все подмечает. Она может, конечно, утверждать, что у нее нет Дара и что она ничему не научилась у Витторио. Но она безошибочно почувствовала его присутствие в комнате.

Он видел, как, не поднимая головы от стола, она, обращаясь к слугам по имени, отдавала им то одно, то другое распоряжение, в то время как он даже не подозревал об их присутствии. И еще была та ночь, — казалось, что с тех пор прошло много времени, — когда он прошелся с Дюпоном до Сент-Кэтрин.

Там, в кромешной тьме переулка была женщина — леди с голосом Анаис — со стилетом, приставленным к горлу какого-то несчастного выродка, который украл жемчужное ожерелье. Холодная, как ключевая вода, она прижала колено к его яйцам, а затем убрала свой стилет так небрежно, как другая женщина разгладила бы кружево на манжете.

В течение следующих дней, пока они изучали ритм жизни дома напротив, Джефф тщательно наблюдал за ней — наблюдал, скажем так, не только за интригующим покачиванием ее бедер или сиянием ее глаз, когда он входил в комнату.

Однажды утром за завтраком она спросила Пти о странном вкусе омлета. Лакей поспешил на кухню, вернулся слегка покрасневшим и признался, что кухарка вместо перца нечаянно положила шалфей. И тогда эту еду отдали слугам. Но миску не вымыли.

Несколько дней спустя они находились в мансарде, сменяя друг друга у телескопов. Анаис, занимавшаяся просмотром бумаг, присланных Дюпоном, очевидно, услышала, как щелкнул замок входной двери особняка Лезанна. Джефф, который наблюдал за горничной, стряхивающей пыль с подоконников в комнате Жизели, ничего об этом не знал, пока рядом не появилась Анаис.

— Интересно, куда она направляется? — размышляла Анаис, наблюдая за тем, как выходит на улицу гувернантка. — В последние дни она покидает дом ровно в четыре.