Никогда не влюбляйся в повесу - Лиз Карлайл

Ротуэлл опустил глаза на свою руку, в которой по-прежнему лежала ладонь Камиллы.

– Я хочу, чтобы вы знали, Камилла, – вплоть до прошлого вечера я… мне не раз приходило в голову плюнуть на все и разорвать помолвку. Конечно, это недостойно джентльмена и все такое, но… Скажите, вы согласились бы вернуть мне мое слово?

– Да, конечно. – Камилла пожала плечами. – Не могу сказать, что с радостью, но…

– Памела помогла бы вам, – снова заговорил он. – Попроси мы ее, она наверняка что-нибудь придумала бы. Она успела вас полюбить. И я уверен – в глубине души ей очень не хотелось, чтобы вы связали свою жизнь со мной.

– Но она ведь ваша кузина, месье, – удивилась Камилла. – Как же такое возможно?

– Просто Памела хорошо понимает, какой из меня получится муж, – вздохнул Ротуэлл. – Отвратительный, можете не сомневаться. Впрочем, вы ведь тоже это знаете, разве не так? Надеюсь, вы не ждете многого от меня, потому что тогда вы не будете разочарованы.

– Кое-чего, конечно, жду, милорд, – чуть слышно прошептала Камилла. – Впрочем, вы и сами, наверное, догадываетесь, что я имею в виду…

Он посмотрел на нее с какой-то странной печалью в глазах и вдруг, наклонившись, очень нежно сжал ее лицо в ладонях. Чем, признаться, весьма взволновал ее.

– Вы ведь не станете пробовать на мне… какие-нибудь глупые женские штучки, а, Камилла? – пробормотал он. – Нет, я уверен, для этого вы слишком умны.

Она попыталась отодвинуться, но Ротуэлл, вместо того чтобы отпустить ее, привлек Камиллу к себе и порывисто сжал в объятиях.

– К дьяволу все сожаления… все дурные предчувствия – теперь мы муж и жена, – прошептал он. – Очень надеюсь, что надолго. Давайте попробуем – хоть на несколько часов – представить себе, что для нас еще есть надежда. Что счастье возможно – даже для таких измученных и ни во что уже не верящих людей, как мы с вами.

Камилла не ответила. Тогда Ротуэлл запустил руку в ее волосы и, слегка отодвинувшись, залюбовался ею.

– Какая роскошь! – восхищенно пробормотал он.

Она непонимающе распахнула глаза.

– Я имею в виду ваши волосы, – объяснил он. – С той минуты, как я увидел вас, я все время мечтал увидеть вас с распущенными волосами. Они окутывают вас до талии, словно черный шелковый плащ. Вы сделаете для меня кое-что, Камилла?

Ей с трудом удалось проглотить вставший в горле комок.

– Я… да, возможно. А что вы хотите?

Ротуэлл прижался губами к ее щеке.

– Пообещайте мне, что, пока я жив, вы никогда не отрежете их, Камилла, – прошептал он. – Дайте мне слово. Или, по-вашему, муж не имеет права требовать от жены столь многого?

Выбор слов показался Камилле несколько странным.

– Да нет… почему же… – Она пожала плечами. – Хорошо, раз это так важно для вас.

Словно только и дожидаясь этого, Ротуэлл снова привлек Камиллу к себе и поцеловал – очень нежно, одними губами, но так, словно впереди у них была вечность. А сама Камилла не могла думать ни о чем, кроме того, что произошло накануне в библиотеке. О том пламени, которое сжигало их обоих. Вся дрожа, она прижалась к нему, гадая, как она могла отдать этому мужчине свое тело – и при этом надеялась сделать все, чтобы ее сердце никогда не принадлежало ему.

– Приоткрой губы, Камилла, – хрипло попросил Ротуэлл.

Он крепко прижал ее к себе, и Камилла почувствовала, как где-то в самой глубине ее тела пробуждается уже знакомое ей желание.

И тогда свет ночника и отблески огня в камине слились в огненный круг, который завертелся у нее перед глазами. Ладони барона обхватили ее за ягодицы, он с силой прижал ее к себе, и Камилла забыла обо всем, кроме желания, которое влекло ее к этому мужчине.

Ноздри его раздувались – с хриплым стоном Ротуэлл отодвинулся от нее. Его руки нетерпеливо шарили по ее телу, сминая пеньюар и сорочку. В конце концов он одним рывком сорвал их с Камиллы, с рычанием отшвырнув в сторону – и вот она уже стоит перед ним, полностью обнаженная.

Горячий взгляд Ротуэлла скользнул по ее телу.

– Ты такая красивая, – выдохнул он. – Я хочу тебя, Камилла. Хочу, чтобы сегодня ночью ты была в моей постели.

Она молча повернулась, отбросила одеяло и вытянулась на кровати.

Его взгляд снова обежал ее, и в нем вспыхнуло голодное пламя. Ротуэлл потянул за пояс, и халат, соскользнув с его плеч, упал на ковер. Камилла едва не ахнула, увидев его полностью обнаженным. Ротуэлл был потрясающе мужественным. Несмотря на широкие плечи, он оказался худощавым и гибким, как кошка, а по сравнению с плечами его талия выглядела неправдоподобно тонкой. Мускулистая грудь, большие, сильные руки, какие редко встретишь у джентльмена благородного происхождения, могли бы принадлежать человеку, которому пришлось тяжко потрудиться на своем веку.

Ротуэлл опустился на одно колено возле постели, склонился к ней, бережно сжал в ладонях ее лицо и очень нежно поцеловал Камиллу в губы.

Осторожно приподняв пальцем ее подбородок, он заставил Камиллу посмотреть ему в глаза.

– Ты очень страстная женщина, дорогая, – улыбнулся он. – Не нужно стесняться этого, Камилла. Это не слабость. Ты ведь этого боишься, верно?

Но Камилле не хотелось думать об этом. Поэтому она сделала то единственное, что могло отвлечь Ротуэлла, – она подставила ему губы для поцелуя.

Долгое время в спальне слышались лишь звуки их дыхания. Ротуэлл умело и осторожно ласкал ее, ласкал губами и руками.

Потом он ворвался в нее – чуть более резко, чем ему хотелось бы. Камилла со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы, сама не понимая, что она чувствует – боль или наслаждение?..

– Господи помилуй… – хрипло выдохнул он. – Прости меня.

Обхватив ее запястья одной рукой, он завел руки Камил– лы за голову и задвигался в ней тяжелыми, мощными толчками. Движения его стали ритмичными, и с каждым толчком в ней волной поднималось наслаждение, захлестывая ее, увлекая за собой в пучину страсти.

Он любил ее, любил каждой клеточкой своего тела, любил до тех пор, пока она не стала задыхаться, и крики страсти, которые она уже больше не могла сдержать, огласили тишину спальни. Этот крик сказал ему о многом. Камилла больше не хотела думать – она хотела только чувствовать. Забыть о терзающих ее сомнениях – и полностью погрузиться в свои ощущения.

С каждым толчком он все глубже и глубже погружался в нее. Жар его тела, исходивший от него запах окутывали ее. Дыхание Ротуэлла стало прерывистым, толчки – все более мощными. Изогнувшись дугой, Камилла отдавалась ему без остатка. И когда она наконец достигла пика экстаза, то успела еще удивиться, насколько это не похоже на то, что она пережила накануне вечером, когда они занимались любовью в библиотеке. Вместо ослепительной вспышки острого наслаждения, чего ждала Камилла, ей показалось, будто ее захлестнула какая-то волна, и, увлекаемая ею, она мягко скользит, с головокружительной силой погружаясь в пучину, которой нет названия. Душа Камиллы, выпорхнув из тела, рванулась к Ротуэллу, и он, успев напоследок выкрикнуть ее имя, вместе с ней достиг вершины экстаза.