Гамбит искусного противника - Ария Тес

class="p1">Медленно стянув лямки платья, не отрывая своих глаз от его, я спустила платье до талии и поежилась от налетевшего ветра. Кожа покрылась мурашками, а бусинки груди и без того твердые, стали еще и чувствительнее в сто миллионов раз. Они хотели прикосновений, ждали их, собирая внутри еще большее напряжение. Но теперь настало время ждать мне. Алекс еще пару мгновений выдержал мой взгляд, только после чего опустил его на грудь, а как будто током ударило. Я даже вздрогнула, сжав коленки сильнее — он усмехнулся. Наверно ему дико льстило, что я была уже в таком нетерпении, хотя он еще и не коснулся меня толком.

— Руки на стол.

Паузы никакой не было, я сразу же опустила ладони на холодную поверхность, отвернувшись от него, за что тут же отхватила легкий укус в плечо, как наказание за самоуправство.

— Я не говорил тебе двигаться.

Горячий шепот в кожу вызвал еще один шоковый удар. Я облизала пересохшие губы и еле слышно выпалила, зажмурившись:

— Прости…

— Встань.

Поднялась, хоть ноги почти не держали. Мне пришлось вцепиться в край стола, чтобы не рухнуть, а потом снова сжать коленки, когда его горячие пальцы скользнули по позвоночнику. За ними губы. Аккуратный, почти нежный поцелуй под лопатку, сорвавший первый, но точно не последний на сегодня стон.

— Какая ты чувствительная, котенок…

Иногда меня бесило, что он так долго медлит. Ведь готов уже, а все равно продолжает терзать, как сейчас, например. Поцелуи напополам с укусами перешли на ягодицы, пальцами игрался с ниточками белых стринг. Я готова была в голос орать, чтобы он их просто стянул и трахнул меня наконец, но молчала, кусая губу. Такое точно не кончилось бы для меня чем-то хорошим. Однажды я попыталась так сделать, за что он терзал меня втрое дольше, почти доводя до оргазма, но обрывая его в последний момент. Алекс позволил мне кончить только тогда, когда сам этого захотел, возводя свой главный закон на уровень культа: все будет только так, как я сказал и никак иначе.

Нет. Это самая настоящая пытка, больше я так не хотела, поэтому молчала, пока наконец не услышала заветный звук расстегивающейся ширинки. К этому моменту тело прямо горело, а из губы шла кровь, но мне было плевать. Я так сильно хотела его, что внутри все стягивало толстыми канатами-цепями.

— Я бы помучил еще, но, сука, хочу тебя просто дико. Что ты со мной делаешь?!

Хруст упаковки от презерватива в купе с его хриплым шепотом давно стал моей любимой музыкой, от которой все также сводило и немного подрагивало. Я была готова взорваться уже тогда, когда Алекс положил мне руку между лопаток и чуть прогнул, подталкивая к столу. Холод гладкой поверхности здорово контрастировал с жаром наших тел, что лишь на секунду отвлекло, до того момента, как он не уперся в меня. Дальше все потеряло значение. Резкий толчок, секундная боль и потом одно только наслаждение. Мои руки плотно прилегали запястьями к указанному месту, а он просунул свою под грудь, терзая плотной хваткой правую. Сам наклонился, оставляя нежные поцелуи на шеи. Еще один контраст: боль и нежность, огонь и лед, небо и земля. Клянусь, с ним я всегда летала где-то между. Частое дыхание, стоны, фрикции, пара толчков — шлепок, ускорение, за ним томящее замедление… Я уткнулась лбом в кулак, задыхалась, чувств и ощущений было так много, от них я задыхалась, терялась, пока не взорвалась первым, мощным оргазмом.

Меня трясло, дыхание окончательно сбилось, и силы кончались, словно я была выдохшейся батарейкой, но я хотела еще. И еще, и еще…Будь моя воля, я бы не вылезала из его постели…Словно прочитав эти мысли, Алекс быстро намотал волосы на кулак и поднял за них так, что мне пришлось вытянуться на полу-пальчиках. Остаток удовольствия еще разбивал тело мелкими судорогами, а его губы у уха только добавляли амплитуды. Они меня только подстегивали…

— Нет, малыш, у меня на тебя большие планы, так что не вздумай выдыхаться. Слишком рано…

Слишком рано, кажется по его мнению, было и после третьего оргазма. Сегодня он, как с цепи сорвался, так что где-то через час лежа на неизменно черных, атласных простынях, я не могла пошевелить даже пальцем ноги. Алекс медленно выдыхал дым в потолок, вырисовывая круги на моем плече, и о чем-то думал. Он редко так залипал при мне, а когда это случалось, я боялась вдруг неожиданно «задышать слишком громко», лишь бы не спугнуть…Мне казалось, что это какая-то особая ступень нашей близости, на которой мы твердо стоим обеими ногами. Наверно именно поэтому, ведомая моментом или этой тупой уверенностью, я прошептала.

— Мне правда несложно.

— О чем ты, котенок?

— Помочь тебе.

Алекс лениво перевел на меня взгляд, а я закусила губу, уперевшись носом ему в грудь. Как-то стало неловко, даже немного страшно получить что-то обидное в ответ, поэтому я быстро попыталась объяснить.

— Ты сказал, что у тебя дела и все такое. Я могу помочь с уборкой, мне не сложно и…

— Ох, милая, брось. Я справлюсь.

И вот он снова настал этот мерзкий момент. В голове вдруг проскользнула мысль, что стоит мне его коснуться вне занятий сексом, как ему непременно нужно отдалиться от меня на расстояние. Наверно в этом был смысл, раз Алекс сразу же высвободился и сел на край постели, но хоть уходить не спешил, и то спасибо.

«Кажется, он и в правду устал…»

Мне безумно захотелось к нему прикоснуться, чтобы он знал, что не один, а почему-то именно это ощущение и складывалось. Вообще, проведя с Алексом столько времени наедине, я стала лучше его понимать, и мне казалось, что ему очень одиноко. Он полностью отгородился от всего мира за толстой стеной ледяного сарказма, а внутри нее, там, где было его сердце, теперь образовалась мясорубка.

«Что же с тобой случилось…?» — то и дело задавала я себе вопрос, но в слух спросить не решилась ни разу.

Знала, что если задам его, то в ответ получу не просто усмешку, а жесткое и резкое «пресечь». Не хотелось быть малодушной, поэтому я признавала, что этого боялась, как огня. Знала, что такая его резкость и грубость сильно саданет по мне, сделает больно, а мне этого совершенно не хотелось. И тогда мне в голову пришла совершенно другая идея…

— Может заключим сделку?

«Заинтересовать. Взять на слабо, если понадобиться. Сделать вид, что в этом нет ничего личного, большего, чего он так боялся, а на